Том 11. Глава 3 – Белый или красный

Часть 1

«Кто этот мужик? Я просто... Поражаюсь!» – мысленно удивлялась Гризельда, напрягшись. В любой другой ситуации она бы просто набросилась на противника, но в этот раз она ждала, что предпримет её оппонент. Незнакомый ей самурай тоже не спешил действовать и внимательно следил за ней:

— Какая храбрая и прекрасная дева. Кто это, Райшин? — спросил мужчина у юноши, который находился чуть позади Гризельды.

Райшин, пряча за спиной Комурасаки, ответил:

— Мой учитель магии. Она самый молодой из ныне существующих Мудрецов.

— Ты забыл упомянуть «и самый красивый», тупоголовый ученик, — вставила своё слово девушка. — А теперь рассказывай, кто этот мужик?

— Мой... Учитель меча.

Гризельда снова заострила своё внимание на клинке мужчины:

— Твой учитель, который ещё и катаной пользуется... Получается, он – живое оружие японской армии.

— А? Да нет, просто обычный человек, имеющий собственное додзё.

— Не вешай мне лапшу на уши. Так я и поверила, что этот тип – просто «обычный».

Ухмыляясь, Гризельда глядела на мужчину испепеляющим взглядом. Ундзяку, чувствуя себя неловко под ним, почесал щёку. Несмотря на напряжённую атмосферу, он обратился к Райшину за помощью на японском:

— Эм, а о чём сейчас говорила эта девушка?

— Что Вы опасный тип и живое оружие.

— Боже ты мой! — Ундзяку попробовал сгладить ситуацию, кое-как заговорив на английском. — Э-э-э, моя джентльмен~. Японский джентльмен~. Понимать?

— А зачем такой сильный акцент добавлять?! — возмутился Райшин.

Мужчина зашагал Гризельде навстречу, вытянув к ней руку и пошевелив пальцами, только напоминал он так скорее не джентльмена, а извращенца. Гризельда же не стала бездействовать и передала Дигамме магическую энергию. Тот сразу же принял форму меча и устремился к мужчине. Самурай, уклонившись от нацеленного ему на горло удара, взвизгнул, словно от испуга, и отскочил назад. Со стороны это выглядело так, будто Гризельда намеренно промахнулась, не подпуская мужчину к себе. Окружавшая их толпа зевак наблюдала за происходящим, затаив дыхание.

— Эта английская дева пугает до чёртиков~, — пожаловался Ундзяку. — Райшин, пожалуйста, угомони её. Я не хочу драться с посторонними людьми.

— Вот что он сказал, учитель, — перевёл слова Ундзяку Райшин. — Проблема этого человека в том, что он появляется в неподходящий момент и не умеет чувствовать обстановку.

— Ты что, так до сих пор и не понял, тупоголовый ученик? Этот мужик уже давно задумал меня прикончить.

Взгляды Гризельды и Ундзяку снова встретились. «Ну и ну, меня в дрожь бросает», – заметила про себя девушка. Прикинувшись извращенцем, Ундзяку испытывал навыки Гризельды, поэтому ей пришлось действовать.

Самурай принял стойку, положив руку на катану, и спросил на тон тише уже на нормальном английском языке:

— Юная леди, ты же наблюдала за нами уже какое-то время, я прав?

— В смысле подслушивала? Ну, японский я плохо понимаю.

— Я совсем не против, чтобы за мной следила прекрасная дева. Особенно, если она чего-то стоит.

Вдруг мужчина исчез с глаз Гризельды. Райшин закричал ей, пытаясь предупредить, но мужчина двигался в разы быстрее. Он сделал резкий выпад, который тут же снёс был голову неопытному противнику, но Гризельда успела отразить удар Дигаммой. В ту же секунду она выпустила из пальца нить магической энергии, однако самурай с лёгкостью уклонился от неё. «Чертовски быстр! – мысленно заметила Гризельда. – Он прямо читает мои движения!..»

Мужчина снова зашёл в её слепую зону. Гризельда быстро поняла, что против такого противника ни в коем случае нельзя сдерживаться. Она взмыла над землёй, наложив на себя эффект «Фрагараха», желая сбить с толку уже оппонента и получить небольшое преимущество, и атаковала мужчину рубящим ударом сверху. Мужчина не стал как-то уворачиваться, вместо этого сделав несколько шагов вперёд, тем самым выходя из зоны поражения её меча.

Обменявшись несколькими ударами, Гризельда наконец поняла природу его катаны. Обыкновенный стальной клинок уже давно бы сломался, но не его катана. Это навело её на мысль, что сделан меч из магической стали или иного похожего материала. Созданные таким образом предметы были ближе к магустройствам, нежели к обычному оружию, становясь очень прочными и хорошо проводя через себя магическую энергию.

Ундзяку выполнил неожиданный режущий удар, выпустивший воздушную волну, которую было опасно принимать мечом, поэтому Гризельда призвала к себе второго автоматона-щит и заблокировала последнюю атаку им. От сильного столкновения возникла мощная ударная волна, а по земле паутиной разошлись трещины. Комурасаки отбросило этой волной, но Райшин сумел её поймать.

Самурай, на лбу которого виднелись капли выступившего пота, заговорил первым:

— Так ты даже сумела выстоять против моего «Тсукикаге Гурен*»?.. Признаю, ты меня удивила. Мне даже продолжать бой боязно.

— Хмф,.. Могу сказать то же самое, — хмыкнула Гризельда.

— Это был «Тсукикаге Гурен»?! — вмешался в их разговор поражённый Райшин, осматривая оставленные на земле трещины, и обратился к девушке: — Эй, учитель. Эта атака не такая же, какую используете Вы?..

— А ты про неё не знаешь? Хотя чего я спрашиваю, когда ты даже про «Всевидящее око» был не в курсе. Эта техника сложнее, чем «Всевидящее око». Она представляет из себя усовершенствованную форму телекинеза.

Благодаря этому умению Гризельда могла разрезать камни, и по той же причине её атаки обладали большей зоной поражения, чем позволяла длина её меча. Её удары использовали магическую энергию, создавая своеобразный телекинетический клинок.

— До меня доходили слухи, что среди мастеров боевых искусств есть люди, которые, не зная о телекинезе ничего, сами невольно обретают это умение, закаляют своё тело до предела и даже обретают «Духовное око». Очень похоже, что этот мужик – один из таких, — кивком головы указала Гризельда на своего оппонента.

Изящное лицо мужчины озарилось улыбкой:

— Я, конечно, разобрал не все слова, но это мне впору удивляться. Я-то всегда считал магов слабаками, которые и шага в сторону от своей магии не удосужатся сделать. А ты прямо-таки настоящий демон. Чего только в мире, однако, не бывает!

— А ты прямо любитель подраться, как погляжу.

— Э? Ты меня осуждаешь? Странно, особенно если учесть, что в тебе я чувствую то же самое.

— Не равняй меня по себе. Ни в одной из тех битв, что помню, я не испытывала удовольствия.

— Но меряться силой тебе же нравится, согласись?

— Хмф... — Гризельда не стала ни соглашаться, ни отрицать.

— Пожалуйста, прекратите, учитель! — крикнул мужчине Райшин. — Если на этом остановитесь, то никто не умрёт!

Ундзяку мельком взглянул на него и снова заговорил с Гризельдой:

— Вижу, мой глупый подмастерье находился под твоим крылом, за что мне следовало бы тебя поблагодарить, но... Сейчас я в подчинении у армии, поэтому не намерен щадить никого, кто перейдёт ей дорогу, — затем он перевёл взгляд на юношу. — Иными словами, если бросишь свою затею, Райшин, то на этом всё и закончится.

— Я не могу...

— Тогда и я не могу оставить дело незаконченным~.

— Хватит уже тут впустую тратить время, тупоголовый ученик, — бросила Райшину Гризельда. — Иди уже.

— Но...

— Иди, кому говорю! Спаси Яю!

Райшин несколько раз моргнул в удивлении, не ожидав услышать подобное от Гризельды:

— Вы... Не станете меня останавливать?

— От дурости нет лекарства. Только у меня два условия: не умирай, и возвращайся живым.

— Понял. Учитель, — он посмотрел на Ундзяку. — Мастер. У меня тоже к вам обоим одна просьба.

Юноша схватил Комурасаки за руку, развернулся и крикнул, убегая:

— Не умирайте!

Активировав магцепь «Яэгасуми», они оба растворились в воздухе. Проводив их взглядом, самурай усмехнулся:

— Просит не умирать. До ужаса наивный ребёнок.

— Тебя это забавляет? — поинтересовалась у него Гризельда.

— Ещё как. Конфликт – это борьба, где одна из сторон неизбежно терпит поражение.

— Согласна. И всё же этот дурень живёт, следуя своим правилам, и, скорее всего, это не изменится.

— Неужто он жив, следуя такому принципу, благодаря твоим наставлениям?

— Он сам следует своему пути. Я лишь немного ему помогла.

— Немного?.. Удивительно слышать подобное от человека с такими способностями.

— Я не говорю, что слаба. Просто есть множество людей, готовых протянуть ему руку помощи, — уточнила Гризельда. — Ведь он и сам оказал сильное влияние на их жизнь. Те, кто потерял свой путь, утратил веру в себя, находился на грани гибели или готов был опустить руки, оказались спасены именно им. Все они желают выплатить ему свой долг. И я из их числа.

Гризельда сама себе удивлялась, что она, будучи Мудрецом, так высоко отзывалась о своём недалёком ученике.

Она и мужчина ещё какое-то время мерили друг друга взглядом, пока самурай в конце концов не выпрямился, резко взмахнув катаной, и не убрал её в ножны.

— В чём дело? — вопросительно приподняла брось девушка. — Остановишься на этом?

— Убийства людей я не чураюсь. Но вот убивать красивую деву, которая вдобавок ко всему взяла под своё покровительство моего ученика... От этого некоторую вину я всё же бы почувствовал.

— О-о-о... Значит, утверждаешь, что в бою ты бы победил?

— Ах, не совсем так~. Скорее всё наоборот. Из-за чувства вины моя катана бы затупилась, а там бы следом и я распрощался со своей жизнью. Единственный оставшийся для меня вариант – просто сбежать, — сказал Ундзяку, разворачиваясь.

— Я этого не допущу! Дигамма!

Чтобы мужчина не погнался за Райшином, Гризельда метнула ему в спину меч. Ундзяку не стал уклоняться, а тут же достал катану:

— Если долго преследовать своего противника, можно самому лишиться жизни. Понимаешь?

С мягкой улыбкой мужчина взмахнул катаной и рассёк лезвие Дигаммы надвое.

Часть 2

Рузерфорда вызвали в административное здание города, в зале которого проводились самые разные мероприятия: театральные представления, концерты, дебаты и другие. Там его встретило более семидесяти членов «Совета старейшин», являющихся представителями сорока восьми стран мира. Они также были известны под именем «Нектар».

Какой-то реальной власти у данной организации нет. Финансировало академию правительство Великобритании, и оно же могло назначать людей на пост директора, а наймом всего остального персонала и разработкой учебной программы занималась уже сама академия. Тем не менее списывать со счетов находящихся перед Рузерфордом людей не стоило. Без их сотрудничества Британия не смогла бы привлечь к себе столько юных талантов, собранных с разных уголков света. Поэтому их голос также имеет очень важное значение, от которого зависит дальнейшее существование академии. Так как британское правительство не может их проигнорировать, это же касалось и Рузерфорда. Даже у него пересохло в горле в возникшей непростой ситуации.

Дивизионный оркестр заиграл фанфары, и в зал вышел их командующий. Им оказалась красивая женщина тридцати лет, но при этом она по-прежнему выглядела очень молодо. Длинные ресницы делали её миндалевидные голубые глаза ещё привлекательнее, а роскошные золотые локоны волос довершали прекрасный, но вместе с тем величественный образ. Носила она белую военную форму, украшенную золотыми галунами, а на её поясе покоился широкий меч, источающий магическую энергию.

Рузерфорд и Персиваль прекрасно понимали, кто именно перед ними стоит. Женщину звали Глория, и помимо звания генерала «Подразделения Машинарта» она носила гуда более почётный титул.

— Слава её королевскому высочеству Глории! — хором провозгласили военнослужащие, почтительно поклонившись.

Вместе с ними склонили головы члены совета, автоматоны, Рузерфорд и Персиваль.

— Вольно. Сейчас я здесь не как королева, а как командующая силами, — громко заявила женщина властным тоном.

Глория спустилась вниз по залу и села в первом ряду. Ей пришлось поднять голову, чтобы видеть стоящего на платформе Рузерфорда, из-за чего тот стал испытывать ещё большее давление.

— Можете сесть, директор Рузерфорд, — произнесла Глория.

Снова отвесив почтительный поклон, Персиваль и Рузерфорд сели на свободные места на платформе.

— Прошу прощения, что вызвала Вас в такое непростое время. Я хотела поговорить в более спокойной обстановке, но члены совета тоже изъявили своё желание присутствовать.

Эти слова Рузерфорд не стал принимать за чистую монету. Всё было спланировано заранее. С учётом того, что в зале присутствовали даже представители тех стран, что в этом году не зачисляли в академию своих учеников, подготовка должна была занять по прикидкам Рузерфорда по меньшей мере месяц.

— С уходом Виндзора мир погряз в беспорядках. Очень много людей выступают против королевской власти, а в довершении всего мой глупый сын, высокомерие которого не знает границ, начал творить невесть что. Стыд и позор. Прошу прощения, что причинили столько хлопот.

— Вам не нужно передо мной извиняться.

— В академии, должно быть, тоже царит переполох. Возможно ли в таких условиях продолжить проведение Вечера Мудреца?

— Разумеется, без каких-либо проблем, — ответил Рузерфорд без колебаний.

Члены совета пришли в негодование.

— Неслыханная наглость...

— Какое бесстыдство.

— Эти люди должны понести ответственность.

От их гневных перешёптываний Рузерфорду стало только легче. Он выпрямился и окинул взглядом собравшихся.

— Тогда давайте выслушаем всех членов совета по порядку. Начнём с Вас, — Глория указала на одного из гостей.

С позволения Глории, собравшиеся начали высказывать своё недовольство в адрес Рузерфорда один за другим.

— Не может такого быть, что возобновление Вечера Мудреца возможно без проблем. Бо́льшая часть территории академии находится в разрухе.

— Ещё никогда прежде проведению Вечера не препятствовало столько событий. Даже инцидент с «Каннибалом Кенди» остаётся нераскрытым и по сей день. Множество жертв до сих пор считаются пропавшими без вести.

— У меня с самого начала имелись сомнения по поводу Вечера. Я слышал, что «Последний» и «Второй с конца» показывают низкую успеваемость. Чем тогда обосновано их право на участие в Вечере?

— Многие ученики стали объединяться в команды. Так называемая «война Круглого стола» стала сущим фарсом. По результатам Вечера Мудреца остаётся только один кандидат, удостаивающийся этого титула.

— В том году Вечер столкнулся с невообразимым количеством непредвиденных обстоятельств, мешающих нормальному его проведению. Не думаю, что так нам удастся справедливо отобрать подходящего кандидата.

— Согласен. Мы должны начать его с самого начала.

— Не просто с начала, а с отбора самих Рукавиц.

— Прошу меня простить, — заговорил Рузерфорд, останавливая нескончаемый поток недовольства, — но среди прозвучавших доводов я не услышал ни одного, что можно было бы назвать убедительным.

В зале моментально повисла тишина. Все члены «Совета старейшин» оказались поражены тем, что директор академии вот так взял и прервал их, многоуважаемых представителей разных стран. Тогда своё слово взяла Глория, нарушив возникшую тишину:

— Ваши слова можно расценить как оскорбление для собравшихся участников обсуждения. Вам следует объясниться.

— Как пожелаете. Тогда начну с непредвиденных обстоятельств. Ни один прежде проведённый Вечер Мудреца не проводился заново. — в этот момент кто-то возразил, назвав его слова софистикой, но Рузерфорд не обратил на него внимания: — Предоставление «Второму с конца» права на участие является вполне обоснованным решением. И он до сих пор не выбыл, что уже само по себе является весомым доказательством того, что он достоин претендовать на титул «Мудреца».

Один из членов совета поднял руку и заговорил, не дожидаясь позволения Глории:

— Разве он не избегает сражений с сильными противниками, постоянно попадая в больничную палату?

— Практически во всех своих поединках он участвовал, когда преимущество находилось на стороне оппонента. Более того, его положение зачастую усугублялось внеклассными занятиями, травмами, личными переживаниями и другими факторами, — окинув взглядом членов совета, директор продолжил: — Что касается объединения в команды, то здесь проявляются способности учеников сплачивать рядом с собой других, а ещё способности к стратегическому мышлению. Кроме того, в прошлых Вечерах Мудреца также бывали случаи, когда участники формировали команды, так что ничего необычного или нарушающего правила здесь нет.

— Тогда как вы прокомментируете случившийся накануне громкий скандал, — заговорил один из гостей. — Некоторые считают, что вчерашний инцидент с «Золотым копьём» и предшествующим ему «Метеоритным дождём» стали следствием Ваших «тайных исследований».

Это был неудобный Рузерфорду вопрос, поскольку риск раскрытия существования «Гюнес» постепенно увеличивался с течением времени. Тем не менее роковых просчётов он всё ещё не допускал, иначе его спросили бы об этом прямо. Кроме того, часть присутствующих в какой-то мере были ему «союзниками» в этом вопросе.

Мужчина, сделав вид, будто ничего не знает, ответил с невозмутимым выражением лица:

— Уверяю, если бы я в самом деле проводил какие-то тайные исследования, узнать о них было бы крайне и крайне сложно. Тем более, какой смысл раскрывать обычным гражданам подобные вещи?

На лицах некоторых гостей промелькнули ухмылки – все они имели один общий скелет в шкафу.

— Вечер Мудреца также является международным событием, тесно связанным с нашим обществом. Подобные ситуации случались и в прошлом. Кроме того, сейчас Ливерпуль находится в конфронтации с Ирландией... — затронув весьма деликатную тему, Рузерфорд перевёл взгляд на Глорию.

— Значит, — улыбнулась женщина, — Вы утверждаете, что ничто не мешает проведению текущего Вечера Мудреца, я правильно поняла?

— Абсолютно верно. Сколько бы мы ни начинали заново, результат с высокой долей вероятности не изменится. Ещё мы ограничены временны́ми рамками – если год магического затмения подойдёт к концу, нам придётся ждать ещё четыре года.

Удовлетворённая его ответом Глория встала со своего места и обратилась к членам совета:

— Похоже, у директора академии имеются основания так говорить.

Персиваль выдохнул скопившееся напряжение, но сидящий рядом Рузерфорд, напротив, почувствовал неладное. Его не покидало ощущение, будто бы Глория подстроила всё так, как ей было выгодно. Женщина не планировала останавливать проведение Вечера Мудреца. Она позволила членам «Совета старейшин» выразить своё недовольство, а затем добиться своей настоящей цели, которая в последствии не встретила бы возражений.

— Тогда перейдём к следующей теме. Передайте «Второго с конца» и зарегистрированную за ним куклу имперской армии.

Этот запрос стал неожиданностью для Рузерфорда, но мужчина сумел сохранить невозмутимый вид:

— Весьма неожиданное требование. Могу я узнать причину?

— Убийство героя имперской армии, генерал-лейтенанта Райкконена.

Мужчина не мог припомнить, чтобы до него доходила такая весть. Глория же, будто читая его мысли, продолжила, немного прищурившись:

— Рада, что Вы об этом не знаете. Официально он считается пропавшим без вести. Вчера не вернулись ни он, ни его подразделение. Он же сражался со «Вторым с конца», с Райшином Акабанэ?

— Да, между ними в самом деле был бой, но...

— Я желаю услышать объяснения по поводу случившегося... Или нужен ордер на его арест?

Глория подала сигнал штабному офицеру, и тот развернул старомодный пергамент, показав его Рузерфорду. Это был упомянутый ордер на арест, на котором стояла подпись начальника полиции, передавшего расследование военным.

— Его арест вызовет недовольство у Японии, нашего союзника, — заметил Рузерфорд. — Не могли бы Вы повременить, пока академия не проведёт собственное внутренне расследование?

— В высшем обществе меня, Глорию, описывают как молодую, красивую и страстную особу – а также весьма вспыльчивую.

— Мне это известно, «Машин Титания».

Глория уверенным шагом поднялась по ступеням до середины зала, затем сдвинула в сторону край своей формы, продемонстрировав рукоять своего меча, на котором было выгравировано слово «Стратокастер»:

— Дабы проявить должное уважение автономии академии, я даю Вам два часа.

— Довольно жёсткие условия для такого старика, как я.

— Да сильнейшего мага девятнадцатого столетия это не проблема. Если откажетесь передать его нам, «Подразделение Машинарта» задержит его силой.

— И Вы мобилизовали всё подразделение ради одного простого ученика?

— Этот простой ученик, возможно, смог убить Мудреца, — с улыбкой ответила Глория.

Рузерфорду не составило труда понять, что это всего-навсего лживое оправдание. Она не стала бы приводить «Подразделение Машинарта» из-за одного ученика. Ему было очевидно, что под этим предлогом она намерена взять академию под свой контроль.

И всё же Раузерфорд не собирался выдавать ей Райшина. После того, как юноша смог вытеснить Райкконена из академии, его убеждения только окрепли: Райшин Акабанэ и Магнус станут для него ключом в создании механической куклы. Он ни в коем случае не мог их отпустить. Для него было недопустимо, чтобы плоды его трудов, которые должны были скоро созреть, оказались сорваны людьми, не представляющими себе их истинного значения. При этом, даже если бы он согласился, решению воспротивятся сплотившиеся вокруг юноши люди.

— На территории академии находятся как талантливые ученики, так и профессора, — предупредил женщину директор. — Дух независимости в ней очень силён, а после вчерашнего нападения он только окреп. Если на академию снова нападут, все в ней сплотятся и дадут достойный отпор.

— Вот оно как? — улыбнулась Глория и явила всем небольшой кристальный шар.

Присмотревшись, Рузерфорд не мог поверить своим глазам.

— Что-то я не вижу той сплочённости, о которой Вы так гордо заявляете.

Шар показал им, как за плотно закрытыми воротами академии ученики дрались между собой.

Часть 3

Незадолго до начала беспорядков в академии Анри и Зигмунд находились в импровизированной палате рядом с Яей, что лежала на кровати, укрытая магическим барьером, словно стеклянным саркофагом. Она была бледна, точно мертвец, и лежала без движения. Поскольку сдался даже Персиваль, никто более не пытался ей как-то помочь. Сам же барьер был воздвигнут скорее для галочки, нежели чем для её безопасности. Сидя на соседней кровати, Анри с печалью глядела на лицо Яи:

— Я так переживаю за Яю... — шёпотом проговорила она, чувствуя беспомощность. — Она столько раз мне помогала, а я... Ничего не могу для неё сделать...

— Тебе не стоит так волноваться, — ответил сидящий на её плече Зигмунд. — У тебя сломана нога. Тебе сейчас положен покой, чтобы восстановиться.

— Скажи... Мне же уже не стать кукловодом? — спросила она, но почти сразу, не дождавшись ответа Зигмунда, замахала руками, отбрасывая эту идею: — Конечно же, это невозможно! Прости, глупость сказала!

— Нет, это вполне возможно, — негромко сказал дракончик, тщательно подбирая слова. — Твои способности можно оценить как средние. В мире существует множество магов куда менее талантливых, чем ты. Немало и тех, кого в детстве называли вундеркиндами, но, повзрослев, становился посредственностью. С другой стороны, навыки владения магией оттачиваются со временем практикой. Взять того же Райшина. Слышал, в его клане этого юнца считали бездарью, а сейчас он – видная фигура в академии. Другими словами, важно не то, талантлив ты от рождения или нет...

— ...А то, сколько усилий ты к этому приложишь? — закончила за него Анри.

— Верно. Это прозвучит грубо, но сейчас ты находишься не на том уровне, чтобы что-то говорить о таланте.

Тогда девушка поняла, почему у Зигмунда возникли трудности с ответом. Сейчас она находилась в том положении, в котором может развить свои способности при должном упорстве. Её слабость была обусловлена не отсутствием у неё таланта к магии, а тем, что она не пыталась стать сильнее. Ей было бы гораздо проще, если бы Зигмунд сказал, что у неё просто нет предрасположенности к магии.

— Но ты правда хочешь стать кукловодом? — спросил Зигмунд.

— Э?..

— Ты не такая, как Шарл. Тебе не нужно идти по её стопам. В тебе есть своё очарование. Ты понимаешь боль слабых. Всегда находишься рядом с теми, кто страдает. Как пример, когда Фрей боролась с собственной слабостью...

Эти слова помогли Анри осознать, что у неё есть свой путь, хоть она всё ещё не была в этом уверена.

— Спасибо, Зигмунд... — улыбнулась Анри. — Мне стало лучше.

— Вот, улыбайся почаще.

— Можно тебя на минуту? — вдруг прозвучал женский голос у дверей.

Оглянувшись, они увидели там девушку с жемчужно-белыми волосами. «Обещанное дитя?..» – промелькнуло в голове Анри.

Она была очень похожа на Локи с Фрей: такая же бледная кожа, те же алые глаза. Со стороны её можно было принять за парня из-за волос, которые были чуть длиннее, чем у Локи. Носила девушка пиджак и короткую юбку вместе с легинсами. В руке она держала изогнутый меч, чьи чёрные ножны выглядели несколько зловеще.

— Ты белая? Или красная? — спросила она Анри без каких-либо эмоций.

Анри, не понимая, о чём речь, вопросительно склонила голову. Для девушки это стало своего рода ответом, поэтому в её голосе появилась нотка радости:

— Выходит, ты ещё не выбрала сторону... Идём со мной.

Она сделала несколько шагов навстречу Анри, но Зигмунд угрожающе вытянул шею и расправил крылья:

— Для начала тебе следовало бы представиться. Кто ты и что тебе нужно?

— Хейзел, — неохотно представилась девушка, положив руку на грудь. — Я искала младшую дочь Белью. И пришла её пригласить к нам.

Анри удивилась, что Хейзел пришла именно за ней, а не её старшей сестрой. Хейзел улыбнулась, но Анри эта улыбка показалась неискренней, что только сильнее её насторожило.

— Я пришла за тобой. Присоединяйся к нам.

— Э? Что?... — растерялась Анри.

— Доверься мне. Если поможешь нам, мы исполним и твоё желание.

— П-подожди, пожалуйста. Я не понимаю...

— Ты ведь хочешь силу, так? Я слышала ваш разговор, — сделав короткую паузу, Хейзел продолжила: — Объяснять времени сейчас нет, ведь всё уже началось. Со мной тебе ничего не грозит. Идём.

Девушка схватила Анри за руку. Та, испугавшись, попыталась вырваться из её хватки:

— Н-нет...

Зигмунд оскалился и укусил Хейзел за руку. Девушка, скривившись от боли, отдёрнула руку.

— Для начала успокойся, — сделал ей замечание дракончик. — Твои слова никак не вяжутся с поступками.

— Собираешься мешаться? Отвали, дракон. Внемли воле своего повелителя-отца...

Выпустив магическую энергию, девушка, чьи белые волосы вздыбились, начала зачитывать заклинание.

— Анри, дай мне свою магическую энергию! — спохватился Зигмунд.

— Э?! А, да!

Всё ещё не понимая, что происходит, Анри коснулась ладонью спины Зигмунда, передавая ему магическую энергию. Пасть дракончика стала испускать свечение, но прежде, чем он успел выстрелить, Хейзел обнажила меч со словами:

— Дракон промахнётся по своей цели!

Стоило ей это произнести, как луч «Точечной пушки» прошёл мимо девушки и попал в дверь позади неё. Возникший впоследствии порыв ветра настиг Анри, вызвав сильную боль в сломанной ноге. Пока она была отвлечена, Хейзел сделала рывок вперёд, занеся над головой свой клинок:

— Внемли воле своего повелителя-отца... Этот удар убьёт дракона.

Её тёмный клинок окутало синее пламя. Одного взгляда на него оказалось достаточно даже Анри, чтобы понять: Зигмунд тут же умрёт, как только меч его настигнет. Уклониться от атаки он не мог, поскольку за ним и Анри лежала Яя. «До сих пор от меня не было никакой пользы... Но сейчас я сгожусь хотя бы как живой щит!» – в отчаянии приняла решение Анри.

Прижав к груди Зигмунда и зажмурившись, младшая дочь Белью приготовилась к смерти – но она так и не пришла. Не понимая, в чём дело, Анри медленно открыла глаза. На неё с недовольным видом смотрела Хейзел, держа меч занесённым над головой – по неизвестной Анри причине эта девушка колебалась.

— Ветер! — послышался возглас старшей сестры.

Внезапно возникший порыв ветра оттеснил Хейзел к стене.

— Молодец, Шарл! — обрадовано воскликнул Зигмунд.

В коридоре за дверным проёмом стояла подоспевшая Шарл, чьё лицо выдавало едва сдерживаемую ярость:

— Что ты делаешь, «Чёрный клинок» Хейзел Хеймдал?!

Шарл собирала информацию практически обо всех учениках, поэтому была хорошо осведомлена, кто эта девушка перед ней, а также кое-что знала о магии, которой та пользуется.

Хейзел, явно насторожившись, вышла в коридор и прошла мимо Шарл. Блондинке страшно хотелось её проучить, но она всё же позволила девушке уйти. Уходя, она взглянула на Анри через плечо и произнесла:

— Анриетта, запомни: я ещё за тобой вернусь.

Когда Хейзел наконец ушла, Анри почувствовала облегчение. Но это продлилось недолго.

— Эй... Что происходит? — Шарл подбежала к окну.

Анри, развернувшись на кровати в пол оборота, тоже заглянула в него. Там они увидели, как в саду между собой дрались ученики академии: кто-то тянул другого за волосы, кто-то пинал, а кто-то даже прибег к использованию заклинаний и автоматонов.

— Что там творится? Почему они дерутся?

Несмотря на собираемую ей информацию, Шарл не могла найти объяснения тому, что разворачивалось на её глазах. Какое-то время сёстры просто наблюдали за борющимися учениками, пока те в конце концов не успокоились, и группа, имеющая численный перевес, не увела куда-то другую.

Тут ушей недоумевающих сестёр достиг звук чьих-то шагов. Анри снова напряглась, однако вскоре она узнала, что этим «кто-то» была Фрей со своими собаками:

— Шарл, Анри! Нужно бежать!

— Бежать?.. — опешила Шарл. — Что произошло?! Что это только что было?!

— У-у-у... Нужно как можно скорее спрятать Яю!..

Фрей сильно нервничала, так как сёстры ничего не понимали, поэтому ей было крайне сложно собраться с мыслями и всё доходчиво объяснить:

— Райшин и Яя объявлены в розыск... — видя, что они по-прежнему оставались озадачены, она добавила: — Их объявили в розыск по подозрению в убийстве Мудреца!

Услышав это, Шарл потеряла дар речи.

Часть 4

На землю упали срезанные детали Дигаммы. Кукла имела более сложную конструкцию в сравнении с Херувимом. Её конечности перестраивались таким образом, чтобы сходиться в центре меча. Последний удар Ундзяку разрубил её лезвие надвое, поэтому автоматон лишился половины длины своих конечностей и не мог больше стоять в форме ангела. Хоть «Сердце Евы» не пострадало, она потеряла большое количество «магического масла», проводящего магическую энергию, таким образом выполняя функцию крови.

С полученными повреждениями Дигамма больше не могла продолжать бой. «Я проиграла в сражении на мечах?..» — ошарашенно подумала Гризельда. Её противник был очень опытным бойцом, что она сама признавала, но решающим фактором стало истощение её запаса магической энергии. Это не осталось незамеченным самураем, который не преминул воспользоваться открывшейся возможностью для побега, опасаясь мести с её стороны. Удивление Гризельды быстро сменилось гневом:

— Да что с этим мужиком не так?! Он должен был меня прикончить... Подонок!

Как-то она слышала, что азиатов трудно понять, но для неё это было уже слишком.

Стигма подошла к своей хозяйке и негромко сказала:

— [ Этот человек вёл себя очень странно. Сестра находится в ужасном состоянии, но я считаю, что нам нужно преследовать его. ]

— Согласна, но... А?

Только сейчас Гризельда заметила, что Стигме тоже досталось. На её юбке из пластин, формировавших щит, остался глубокий след от заблокированного удара.

— Это последствия той атаки? — поинтересовалась девушка с мрачным видом.

— [ Да. Согласно моим подсчётам, второго такого удара модули не выдержат. ]

Гризельда, которая могла похвастаться большим опытом в сражениях, прекрасно понимала, что даже мелкая царапина способна ослабить что-либо. Погнавшись за мужчиной с её нынешним запасом магической энергии, она рисковала потерять ещё и Стигму.

— Вернёмся к Ионеле. Нужно сперва привести вас обеих в порядок, — развернувшись, она заметила поднимающийся вдалеке дым. — Кто-то сражается?.. Госпожа Кимберли!

Вспомнив про напавших на них учеников, Гризельда взяла на руки Дигамму, взмыла над землёй и полетела к академии. На своём пути она встретила огромное число окруживших академию военных. «Их автоматоны похожи на новейшие модели, –мысленно отметила девушка. – Такие ещё не должны были стать стандартом армии...»

По форме она быстро вычислила их командующего:

— Первое «Подразделение Машинарта», значит? И это следом за «Золотой розой»... Ну что за назойливые женщины!

Поспешив в академию, Гризельда с помощью магцепи «Фрагарах» перемахнула через закрытые ворота.

Как только она оказалась внутри стен, то буквально застыла на месте. Повсюду между собой дрались ученики, используя в качестве оружия всё, что попадалось под руку, а некоторые прибегли даже к автоматонам.

Почувствовав особенно сильный всплеск магической энергии, Гризельда полетела к главному зданию академии, где находился источник дыма, выходящего наружу через дыру в потолке. «Они и на профессоров напали?!» – закипая от злости, подумала девушка. Залетев внутрь, она быстро оценила обстановку и принялась отчитывать учеников:

— Вы что творите, идиоты?!

Заслышав её, ученики тут же замерли. Под их атакой оказались Сен-Жермен, несколько других профессоров, а ещё раненные ученики, которых пытались защитить преподаватели.

— Что вы тут устроили?! Даже на профессоров напали!..

Она не знала, связаны ли они как-то с теми учениками, что напали на неё на вокзале, но просто так давать им спуску Гризельда не собиралась. Оказавшись перед одним из нападавших, она схватила того горло и, сдавив, подняла над землёй:

— Отвечай, — сказала она леденящим душу тоном, — чего вы добиваетесь?

— Будто бы я... Прогнусь под вашей системой!.. — выдавил из себя парень.

— О-о-о, значит, желаешь отправиться на тот свет пораньше.

Одного испепеляющего взгляда Гризельды оказалось достаточно, чтобы сбить с парня всю спесь, и тот признался:

— В-всё это ради реформ!

— Реформ?

— Мисс, пожалуйста, отпустите его, — вмешался Сен-Жермен. — Похоже, эти ребята борются за автономию.

Хмурясь, Гризельда отбросила парня в сторону. Затем, сделав глубокий вдох, она заорала во всю глотку:

— Нет у нас на это времени!

Перепуганные ученики, зная вспыльчивый нрав Гризельды, в ужасе разбежались в разные стороны, убираясь подальше от здания, и в помещении воцарилась тишина.

— Вы нас спасли, мисс Уэстон, — заговорил мужчина. — А теперь, пожалуйста, успокойтесь.

Сен-Жермен с улыбкой вытянул к ней руку, желая её утихомирить, но тут же скривился от боли.

— Профессор, Вас ранили?!.. — воскликнула девушка.

— Элемент неожиданности сделал своё дело. Ученики в наше время часто увлекаются своими шалостями.

— Не время сейчас для шуток!.. Почему Вы спускаете им такое с рук?!

Слушая негодование Гризельды, остальные профессора переглянулись и слабо улыбнулись.

— К сожалению, здесь не всё так просто, — заговорил один. — Пусть и поступают сейчас вот так, они всё ещё остаются учениками «Королевской Академии Механического Искусства». Если мы воспользуемся мощными заклинаниями, способными пробить барьер учеников четвёртого курса и обезвредить их...

— ...Существует риск, что первокурсники не смогут этого пережить и умрут на месте, — продолжил второй.

— Поэтому нам остаётся только ждать, когда они исчерпают свой запас магической энергии.

Гризельда почувствовала стыд, что не подумала об этом, наряду с досадой. Если бы она не была тоже профессором, то беспощадно снесла бы этим ученикам головы. Однако Дигамма в её руках находилась в небоеспособном виде, Стигма на её спине тоже получила серьёзные повреждения. Вступать в бой при таком раскладе было очень рискованно, даже с простыми учениками.

Взглянув на раненых учеников, которых защищали профессора, Гризельда спросила:

— Почему они на вас вообще напали?

— Мы... Сами не знаем... — ответил один из пострадавших, на лице которого виднелись следы побоев. — Они спрашивали нас что-то о «белых» и «красных»...

— Белых и красных? Ни черта не понимаю. Что это должно значить?

— Они спрашивали, — заговорил другой, — готовы ли мы выступить против нынешнего уклада академии... А когда мы ответили, что не заинтересованы в этом, они назвали нас предателями и ни с того ни с сего напали!..

Ничего толком не поняв из рассказов учеников, Гризельда обратилась к Сен-Жермену:

— И что это значит? Ни за что не поверю, что дети из знатных семей стали бы участвовать в какой-то там псевдореволюции. Даже при условии, что на молодёжь легко повлиять...

— Вы тоже ещё очень молоды, — отметил профессор. — Я слышал о недавних революционных движениях в России, но за столько короткий срок в академии их идеи бы не прижились. Тем не менее кому-то всё-таки удалось успешно провернуть подобное.

До них снаружи всё ещё доносились возгласы и крики снаружи.

— Выходит, у всего этого есть зачинщик? — сделала вывод девушка.

Гризельде сразу же пришла идея с хорошо организованной группой, с которой всё и началось. При виде агрессивных действий её членов, другие ученики предпочтут присоединиться к ней, чем стать очередной жертвой насилия. Выходцы из знатных семей весьма сговорчивы и ради самосохранения готовы вставать на сторону большинства. Число возникающих в академии конфликтов в последствии существенно сократилось, однако это вовсе не означало, что проблема была решена. Результат её деятельности привёл к тому, что происходило на территории академии сейчас.

Гризельда догадывалась, кто всё это организовал, сформировав собственную фракцию уже достаточно давно, при этом обладал хорошей харизмой, чтобы после ухода Ольги из академии призвать учеников к действию.

— Нужно их остановить, — заключила Гризельда. — Я видела мобилизованное «Подразделение Машинарта» на улицах города. По всей видимости, у них появилось удобное оправдание, чтобы устроить на академию облаву.

— Оно в самом деле есть, — подтвердил её догадки Сен-Жермен. — Они требуют выдать им «Второго с конца» вместе с его автоматоном. Они хотят судить его за убийство Мудреца Райкконена и дали нам два часа, прежде чем вторгнуться на территорию.

— Но моего тупоголового ученика здесь нет! Если они проникнут сюда... У нас не будет ни шанса против них.

— Верно, с «Подразделением Машинарта» нам никак не совладать. Они просто захватят академию, и на этом всё закончится.

— Чем занят директор?!.. Сейчас нам как никогда прежде нужна его смекалка!

— Увы, в настоящий момент Рузерфорд находится в плену.

— Известно, где он?

— В руках её высочества и генерала Глории.

Гризельда широко распахнула глаза от удивления.

— Его вызвали в качестве представителя академии на заседание «совета Старейшин», — добавил Сен-Жермен.

— Чего её высочество пытается таким образом добиться?

— Как бы сказать... Целей может быть много: начать Вечер Мудреца с самого начала, провести допрос подозреваемых и набрать новые кадры из доверенных лиц... Но основная, как мне кажется, это прибрать к рукам академию.

— Бред какой-то...

— Основная проблема в том, что череда странных событий тянется уже довольно давно: исчезновение Кингсфорта, противостояние Германии и Франции, мятеж принца в начале лета, метеоритный дождь в Лондоне, а следом за ним и нападение «Братства», — перечислил мужчина, загибая пальцы. — Впервые за двести лет в год проведения Вечера Мудреца происходит цепочка из таких злосчастных событий. Палата лордов, директора банков и букмекеры – все они понесли большие убытки. Безработица растёт, и Великобритании с этого никакой выгоды. И это не прекратится, пока она не возьмёт под контроль академию.

— Но мы не можем прекратить проведение Вечера Мудреца только из-за этих факторов, — возразила Гризельда. — Эта сорок девятый Вечер отличается от остальных особой важностью. Согласно пророчеству Отца, на нём должна будет появиться на свет механическая кукла. До сих пор все оставались в стороне именно из-за этого.

— Взгляните на это под другим углом. Это также означает, что стороны, выбывшие с Вечера, упустили свой шанс получить механическую куклу, — указал мужчина. — Германия, Франция и Италия наверняка отчаялись.

— И они хотят начать Вечер заново, потому что уже проиграли?.. Что за детский сад!

— Действительно. И всё же хорош тот политик, который своё ребяческое поведение может замаскировать за красивыми словами. А Уолтер Кингсфорт, между прочим, в политике далеко не промах.

В связи с надвигающимся концом Вечера Мудреца на поверхность всплыла проблема, которая висела над ними дамокловым мечом уже очень давно. То шаткое равновесие, которое поддерживалось академией с большим трудом, грозилось вот-вот рухнуть. Против академии сейчас был настроен едва ли не весь мир: Великобритания, Германия, Франция – все они были великими державами. По иронии судьбы, несмотря на угрозу скорого начала мировой войны, стороны готовы были объединиться против академии.

Вдруг, пока Гризельда размышляла над сложившейся ситуацией, её рана на шее открылась, и наружу заструилась тёплая кровь. Гризельда попыталась зажать рану, но накатившая слабость не позволяла ей даже стоять на ногах. Когда она уже начала заваливаться, Сен-Жермен успел её подхватить:

— Мисс, что случилось? Вас тоже ранили?

— Чёрт!.. И именно в такое время!..

Только сейчас она вспомнила предостережения Персиваля. От кровопотери её сознание начало стремительно угасать, всё вокруг стало казаться таким далёким.

— Мисс! Держитесь! Нужно переливание крови! — слышались приглушённые крики профессора.

Гризельда уставилась на окрасившееся в оранжевые цвета небо, видневшееся через дыру в потолке здания, продолжая опираться на Сен-Жермена. Мысленно она смеялась над самой собой за то, что, нося титул «Мудреца», умудрилась допустить случившееся с Дигаммой и ничего не могла придумать, что помогло бы им разрешить очередной кризис, с которым столкнулась академия.

На пороге стоял враг в лице «Подразделения Машинарта», ученики погрузили академию в хаос, а автоматон её ученика находился на смертном одре. Сейчас же всё, что она могла, это только гадать, к чему всё это приведёт.

«Прости, тупоголовый ученик... Но я пока... Передохну...» – подумала Гризельда, прежде чем её разум погрузился во тьму.

Часть 5

Здание факультета естественных наук, одновременно являвшееся в каком-то смысле святилищем машинарта, в котором на свет появилось множество различных механических творений, теперь представляло из себя лишь груду обломков после нападения «Братства». Ионела, рухнув на колени, сидела на земле и лицезрела представшую перед ней картину с опустошённым видом:

— Моя лаборатория! — в отчаянии прокричала она, растрепав свои полосы.

Стоящая позади неё Эва с жалостью смотрела на хозяйку, в то время как Кимберли следила за окружением:

— А я ведь говорила, что это бессмысленно.

— Я не ожидала, что всё настолько плохо... То, что там не оставалось готовых автоматонов, немного утешает, но... Все прототипы и чертежи безвозвратно утрачены!

— Но ты же делала копии на такой случай?

— Нет. Всё вот тут, — Ионела тыкнула пальцем свою голову.

— Раз всё там, — улыбнулась Кимберли, — то и воссоздать всё сначала не составит труда.

— Даже не знаю~. Мне кажется, в итоге получится совсем другое~.

— Увы, но тут уже всё зависит от твоей гениальности.

Ионела, не желая сдаваться, стала разбирать обломки. И всё же все книги и чертежи, что она находила, по большей части оказывались сгоревшими. Желая её остановить, Кимберли положила руку девушке на плечо:

— Раз ты сама уже убедилась, нам следует уходить. В академии творится что-то неладное.

— Ты про учеников, которые напали на нас на вокзале?

— Я отвела их в полицейский участок. Уверена, секретарь директора уже их допрашивает. Среди учеников гуляет какое-то враждебный настрой. Уж не знаю, из ненависти ли это, или здесь кроется что-то ещё...

— Всё это как-то странно. Что в академии произошло?

— Я ведь уже говорила. На нас вчера напало «Братство» под предлогом смены действующего директора.

— И профессора ничего не могли предпринять?

— Верно. Помимо того, что их всех связали, вся территория находилась в радиусе действия «Мульти-контроллера».

Услышав про «Мульти-контроллер», Эва напряглась.

— О-о-ох... — простонала Ионела. — Чувствую себя в какой-то мере ответственной за это~.

— Это хорошо, потому что так оно и есть.

— Злюка! Я, между прочим, ответственный человек! — Ионела сердито всплеснула руками, но очень быстро успокоилась. — Я до сих пор... Помню о Рэдди.

— Вина лежит не на одной тебе, — стала подбадривать её Кимберли, вспоминая прошлые события. — Никто из профессоров не заметил, что Рэдклиффа подменили. То же самое касается и вчерашнего нападения на академию. Если бы мы заранее приняли меры предосторожности, то смогли бы минимизировать причинённый ущерб. Ответственность за случившееся лежит на всей академии целиком.

— Всё так, как говорит госпожа Кимберли, — присоединилась к разговору Эва. — А сейчас нам нужно сосредоточиться на насущных задачах.

Она помогла Ионеле встать.

— Да, ты права. — та вытерла выступившие на глазах слёзы. — Магам только и остаётся, что двигаться вперёд.

Обе девушки и автоматон направились по главной дороге академии к резиденции директора. Она должны были доложить о своём прибытии, но не знали, что директора уже не было на территории академии.

— Интересно, когда вернётся Райшин~, — Ионела, направляясь к резиденции директора, продолжала поглядывать на входные ворота.

— Всё ещё хочешь купить его куклу? Или в очередной раз нашептать ему слова любви? — стала дразнить её Кимберли.

— Оба варианта кажутся мне заманчивыми, но есть один момент, который я хочу проверить. Пока меня допрашивали, я прочитала несколько старых книг и подметила несколько странностей.

Ионела посмотрела на небо и, слегка нахмурившись, спросила:

— Скажи, Эмичка. Действительно ли создателем Яечки является госпожа Карюсай?

— Что, прости?.. — внезапный вопрос выбил Кимберли из колеи. — Даже не знаю, с чего вдруг могли возникнуть такие сомнения. Я лично видела её в деле. Кто ещё мог сделать трёх сестёр-автоматонов и знаменитого Оборофуджи, если не она?

— Да, пожалуй... Наверное, ты права, — сомнения Ионелы так никуда и не делись, но она предпочла сменить тему: — Ладно, неважно. Отложим вопросы, связанные с Райшином, на потом, а сейчас займёмся другим.

— Ты про ту игрушку? — ухмыльнулась Кимберли

— Это «предмет искусства», попрошу заметить! Ты сделала всё в точности так, как я просила?

— Я сомневалась в твоём здравомыслии, но всё получилось, как ты того хотела. Сомневаюсь, что без Зельды подобное вообще можно было бы осуществить.

— Нам нужно будет просто сидеть и наблюдать. После того, как встретимся с директором, отведи меня в лабораторию. Хочу сделать завершающие штрихи... Нехорошее у меня предчувствие. Если повторится подобное тому, чтобы было вчера, лучше подготовить побольше оружия, согласна?

— Согласна. Мне тоже кажется, будто...

— «Соловей», — внезапно сзади прозвучал голос мужчины, обращавшегося к Кимберли.

Кимберли остановилась и с сарказмом отозвалась:

— Как же мы давно не виделись, «Горлица».

— Извини... Мы хотели дать тебе передышку, но нам требуется помощь.

— Я всё равно отказать не могу. Вы отправите хоть в гущу сражения, хоть прямиком в ад, если захотите.

Мужчина поморщился, испытывая сложные чувства. Этого оказалось достаточно, чтобы удовлетворить Кимберли:

— Ну и кто теперь наша цель? Рузерфорд? «Золотая роза»? «Подразделение Машинарта»?

— «Чёрный наследник».

— Разве фракция «белых» не свергла его ещё вчера?.. Я так понимаю, он направляется сюда?

— Нет, — отрицательно покачал головой мужчина и встретился с Кимберли взглядом. — Он пытается сбежать.

Не понимая, о чём они говорят, Ионела и Эва переглянулись, надеясь, что позже им всё объяснят.

Часть 6

— Эй, Хейзел! Где тебя носило?! — возмущался ученик, чей голос эхом разносился по выжженной чаще.

Большая группа учащихся собралась рядом неподалёку от мощёной дороги, где, раздобыв лопаты и известь, вычерчивала огромный магический круг. Около двадцати человек из общего их числа окружили беловолосую девушку, что издали наблюдала за работой учеников. Она сидела на пне, обхватив колено, с раздосадованным видом.

— Мы же договаривались, чтобы прошлый раз был последним! — наседал он. — Тебя что, так и тянет лезть на рожон?!

— Кончай тут своевольничать! — поддерживал его второй. — Или хочешь нас всем за собой вниз утянуть?!

— Следуй указаниям, которые даёт нам глава!

Пусть окружившие её ученики всячески выражали своё недовольство, Хейзел не обращала на них никакого внимания.

— Эй... Ты вообще нас слушаешь?!

Терпение одного из них в конце концов лопнуло, и он схватил её за плечо. Девушка тотчас же грозно посмотрела на него:

— Не трогай меня.

— Чего?

— Сказала, руку убери!

Она начала было вытягивать меч из ножен, но её остановил смуглый юноша, схватив за запястье. Им оказался Асура Овен, занимающий второе место в рейтинге Вечера Мудреца и лидер группы, носящей название «Новум Органум». В его суровом взгляде на Хейзел читался немой вопрос к ней. С его появлением другие ученики сразу же притихли.

— Это было безрассудно с твоей стороны, Хейзел, — упрекнул он девушку, а затем обратился к остальным: — Вам тоже следует на этом остановиться. Она действовала исходя из искреннего желания сделать как лучше. Раз уж зашёл разговор о косяках, то я не одобряю действий той группы, которая ранее напала на «Лабиринт» на вокзале.

Ученики не осмеливались и слова вставить в своё оправдание. Асура отпустил руку Хейзел и повернулся обратно к ней:

— Я хочу, чтобы обе стороны соблюдали договорённость. Твои действия идут с ней вразрез, поэтому прошу тебя впредь воздержаться от подобного.

— Ты просто обращаешь в свою пользу численное превосходство, — пренебрежительно бросила Хейзел.

— Эй! Это ты так отвечаешь на доброту гла-... — начал было возмущаться один из учеников.

— Ты права. Я не против насилия, — оборвал его Асура, не придав значения поведению девушки. — Скажи, зачем тебе понадобилась Анриетта Белью? Она ведь даже не числится в академии.

— Нам нужен цветочный нектар, чтобы приманить пчёл.

— Пчёл?

— А то ты не знаешь? Пчёл боятся тогда, когда они собираются в рой, — с усмешкой сказала Хейзел. — Но по одиночке они не более, чем просто насекомые. К тому же я уверена, что та девушка вполне может стать нашей союзницей.

— Она же младшая сестра «Ти-Рекса». Я очень в этом сомневаюсь.

— Тебе не понять... В отличии от меня.

Встав с пня, Хейзел развернулась, накинула капюшон и пошла прочь.

— Ты куда? — спросил Асура.

— Я делаю всё, что захочу. Таков был наш уговор.

— Только пообещай мне, что сосредоточишься на нашей главной цели и не станешь допускать ненужных смертей.

— Обещаю.

Когда девушка скрылась из виду, один из товарищей Асуры высказался, не скрывая своего раздражения:

— Строит из себя не пойми кого. У неё с головой точно всё в порядке?

— Незачем поливать её грязью, — вступился Асура. — Она очень способная и умом не обделена.

— Почему ты её выгораживаешь, Асура? От неё же потом проблем не оберёшься.

— В нужный момент она станет нашим мощным оружием. Для «Новум Органума» она необходима.

— Как скажешь. Но сейчас важнее другое, — крепкий на вид парень хлопнул Асуру по плечу. — Чего ты нам ничего не рассказывал?

— Ты сейчас о чём?

— Про твоё вчерашнее заклинание! — парень пальцем указал на Индру, стоящего чуть поодаль от них. — Я впервые узнаю о заклинании, позволяющем магу превращать его собственное тело в молнию. Да ты же в любой момент мог расправиться со «Вторым с конца» и «Императором меча», если бы использовал этот приём! Почему умалчивал? Или ты также собирался избавиться от нас при удобном случае?..

— Прекрати, дебил! — спохватился один из собравшихся. — Ты уже перегибаешь палку!

— Нет, его не за что осуждать, — ответил смуглый юноша. — Прошу прощения.

Асура склонил голову перед учениками, застав их всех врасплох. Пока они не успели оправиться от неожиданности, он воспользовался возникшей тишиной, чтобы объясниться:

— Я не могу использовать этот приём слишком часто. Это можно назвать особенностью моей родословной. Прибегая к ней, я рискую собственной жизнью. Я не хотел составлять стратегию, опираясь на эту силу... И по той же причине о ней не рассказывал.

— И-извини, — отступил подозревавший его парень. — Раз так, то будем действовать без её учёта.

— Да, он прав. Для того нам ведь и нужно столько людей. Правда, ребята? — спросил у остальных другой ученик, ожидая согласия.

— Да! Поддержим нашего лидера!

— За «Новум Органум»!

Все ученики быстро воодушевились. Асура выпрямился и обратился к соратникам:

— Благодарю вас. Тогда продолжим нашу подготовку к «Обряду разделения», о чём нас просил директор.

— Директор, да?.. — негромко прозвучало из толпы.

На лицах учеников возникли лукавые улыбки.

— Тогда перефразирую. Давайте защитим авторитет знаменитой академии.

— Да! К чёрту все эти устаревшие устои!

Полные энтузиазма ученики разошлись, возвращаясь к выполнению возложенных на них задач. Асура же стиснул зубы: он больше не был так уверен в правильности выбранного им пути. Единственное, в чём он был уверен, так это в тяготящем его плечи чувстве ответственности.