Глава 5. Демоническое искусство опалённых рук

Сжимая в руке карту острова Хайнань, Ю Су бесцельно брёл по дороге. Мысли путались.

Он слышал об этом давным-давно. Вскоре после того, как Небесный Демон вознёсся, по погрузившемуся во тьму миру поползли самые нелепые слухи, и среди них — о секте Хайнань.

Мол, мастера Хайнань испугались Небесного Демона и бежали из Срединных Равнин; мол, угнали военные корабли императорского флота и уплыли за море; или вовсе пали жертвой скверны и подались в пираты; а кто-то шептался, будто за морем лежит земля надежды, свободная от власти Тьмы...

Раньше Ю Су отмахивался от этого как от пустой болтовни, но теперь на душе было иначе.

«Неужели это правда?»

Он опустил взгляд на измятую карту.

За минувшие десять лет он исходил Срединные Равнины вдоль и поперёк. Кому, как не ему, знать: в этих землях будущего нет. Не потому ли побег за море — вполне себе выход?

Если секта Хайнань действительно уплыла к чистым землям, и если в их опустевшей обители найдутся зацепки... разве он не сможет последовать за ними?

Конец его бесконечному бегству.

Почуяв слабую надежду, Ю Су странно усмехнулся — не то с радостью, не то с ноющей пустотой в груди. С губ сорвался невольный шёпот:

— И что я буду делать, когда бежать станет некуда?..

Справится ли он с мигом, когда побег оборвётся? Прошлое, от которого он так старательно отворачивался, вернётся и станет его личным внутренним демоном во плоти.

Быть может, его побегу суждено длиться вечно. Даже найди он землю без Тьмы, голос Верховного старейшины, предсмертные вопли собратьев и остывающее тело наставника будут преследовать его до самой могилы.

И есть ли тогда смысл искать Хайнань? Не сумев одолеть внутреннего демона, рано или поздно он всё равно падёт во Тьму, ведь таков естественный порядок...

Внутренний демон. Скверна пустила росток. Мир вокруг начал отдаляться, а в ушах зазвучал навязчивый шёпот:

[Путь за грань бренного естества...]

Хрусь!

Ю Су до крови прикусил губу, сбрасывая оцепенение. Быстро зашевелив окровавленным языком, он принялся шептать мантру Очищения Сердца. Даосская ци потекла плавной волной, выметая заразу.

Галлюцинация Верховного старейшины прерывалась, затухала, накатывала вновь и вновь:

[За грань брен... за грань... за...]

Наконец чужой голос стих, и разум вновь прояснился. Ю Су тяжело вздохнул и через силу зашагал дальше:

— Нужно идти.

Он так и не решил, отправится ли на Хайнань. Но стоять на месте не мог. Ю Су просто шагал вперёд, не разбирая дороги и не зная, куда выйдет.

Небосвод затянули чёрные тучи. Ни солнца, ни луны, ни звёзд — грань между днём и ночью окончательно стёрлась. Просто ночи были непроглядно черны, а дни — чуть менее беспросветны.

Поглощённый мрачными мыслями, Ю Су не сразу осознал, что вышел к весьма странной горе.

На склонах не росло ни единого дерева. Всё вырублено под корень, кругом торчали лишь мёртвые пни. Более того, на этой голой горе не чувствовалось присутствия ни птиц, ни зверей, ни даже насекомых.

Здесь определённо обосновался мастер уровня высшей ступени, сделавший эту гору своими угодьями.

«Не туда забрёл».

Ю Су развернулся, чтобы уйти, но было поздно.

Вопреки холодному воздуху, повеяло тёплым ветерком. Сзади послышались размеренные тяжёлые шаги, и от приближающегося пахнуло глухим жаром. Плотная аура мастера высшей ступени, чья внутренняя сила выплёскивалась во внешний мир.

— Дрова сами пришли ко мне на костёр.

Хриплый, надтреснутый голос разнёсся в воздухе вместе с едкой гарью.

Ю Су спрятал руки в рукава и неторопливо обернулся.

Перед ним стоял одержимый.

Мужчина средних лет с лицом, перепачканным сажей. Руки его выглядели чудовищно: угольно-чёрная кожа загрубела и потрескалась, точно древесный уголь, а сквозь трещины пульсировало алое пламя ци. Предплечья покрывали сочащиеся волдыри ожогов.

«Что это? Какое-то демоническое искусство?»

Ю Су никогда не слышал о подобных техниках. Если бы в Муриме существовало столь причудливое искусство высшей ступени, о нём непременно ходила бы молва.

А то, чего не знаешь — всегда твоя слабость. Слегка подобравшись, Ю Су заговорил:

— Я забрёл сюда случайно. Не разойдёмся миром?

— Отпустить дрова? Ну уж нет.

Их взгляды встретились. Началось негласное прощупывание чутья ци — прелюдия к схватке.

Одержимый обшаривал пространство клокочущей, обжигающей аурой, оценивая уровень пришельца, а Ю Су тем временем изучал повадки незнакомца и оставленные им следы.

В итоге оба слегка ослабили враждебность.

«В искусстве лёгкости он ни черта не смыслит».

Следы незнакомца были самыми обычными: ни намёка на особую поступь или техники перемещения. Мастеру бегства вроде Ю Су оторваться от такого не составит труда.

Поколебавшись, углежог заговорил:

— Ты воин из Мурима? От тебя веет не так, как от обычных людей.

— Допустим.

— Тогда этот тёмный углежог просит тебя об уроке.

Мужчина неуклюже склонил голову, пытаясь изобразить вежливость, но сами слова прозвучали с явной угрозой. Просить об «уроке» в Цзянху значило лишь одно — сойтись в бою.

Ю Су уже направил ци в ноги, намереваясь взмыть на вершину холма, как вдруг незнакомец добавил:

— Я слышал, боевые искусства — это не просто махание кулаками. Говорят, это путь, через который сливаешься с природой или перерождаешь самого себя. Как этого достичь?

Ю Су так и застыл в полуприседе. Помолчав, он с сомнением переспросил:

— Ты... и впрямь хочешь научиться?

— Именно. Я задумал одно дело, да всё никак не выходит.

В глазах тлел неугасимый жар — красно-чёрная демоническая ци, подобная раскалённым углям.

Ю Су заколебался.

«Одержимый остается одержимым».

Тот не бился в слепом припадке безумия и с виду казался разумным, но суть никуда не девалась. Неизвестно, в какую секунду демоническая природа возьмёт верх. Разумнее всего дать дёру прямо сейчас.

Но с другой стороны, это редкий шанс: возможность выведать тайны озарения мастера высшей ступени.

Заметив сомнения юноши, углежог поднял руку. Сквозь трещины на чёрной коже вырвались струи багрового жара. Воздух вокруг ладони задрожал и поплыл маревом:

— Откажешься — обращу в уголь. А поможешь — встречу как дорогого гостя.

Верный признак высшей ступени: сияние внутреннего естества, переливающееся в окружающий мир.

Ю Су прищурился, глядя на столь желанную ступень мастерства, и сухо обронил:

— Гостеприимство мне ни к чему. А вот если подробно расскажешь о своей технике — я готов послушать.

— Да какое там искусство, ерунда одна... Но будь по-твоему.

Углежог почему-то смутился и махнул рукой в сторону склона:

— Пошли, покажу дорогу.

Пристанищем оказалась деревушка на склоне горы, среди голой земли и чахлой травы. Когда-то здесь кипела жизнь, но теперь мужчина остался единственным жителем.

Шагая к видневшейся вдалеке гигантской печи, он пояснил:

— Раньше здесь жили такие же, как я. Жгли уголь на продажу, тем и кормились.

— Мне до этого дела нет, — оборвал Ю Су. — Что ты хотел спросить? Дело в твоих руках? Мучают последствия кривой демонической техники?

Он скользнул взглядом: плачевные последствия бросались в глаза. Чёрные, обугленные кисти, не выдерживающие жара ци, сочащиеся ожоги на предплечьях...

Никакой правильной школы здесь и близко не стояло. Мужчина накапливал огненную энергию каким-то варварским способом и гонял её по каналам наугад. Такая жгучая боль должна въедаться в кости до конца дней.

Но углежог лишь добродушно рассмеялся и тряхнул руками:

— Последствия? Вовсе нет. Я сам захотел сделать их такими. И мой вопрос как раз об этом.

Они подошли вплотную к огромной печи для обжига.

Вдоль её стен высились кучи костей — человеческих и звериных вперемешку, и все они выглядели так, будто прошли через огонь.

Остановившись перед жерлом, углежог помрачнел:

— Уголь из людей. Я совал в эту печь и соседей по деревне, и разбойников, и всякое зверьё — всё без толку. Разве что собственные руки сумел обуглить, да и то не до конца.

Он вскинул свои изуродованные кисти. В глазах безумца полыхнула маниакальная одержимость — словно вечное, неугасимое пламя:

— Ты спрашивал про мои руки. Я пробил в стенке печи дыры и сунул туда руки прямо в огонь. Но обуглились только ладони. Вот я и хочу узнать...

Ю Су молча взирал на собеседника.

Это безумие... Оно походило на одержимость мечника, рубящего воздух, пока ладони не сотрутся в кровавые лохмотья; бойца, бьющего камень до треска в костях. Безумие истинного фанатика боевого пути.

И этот фанатизм пугающе напоминал взгляд Верховного старейшины Удан.

К голове подступила дурнота — словно после изнурительной тренировки под палящим зноем до потери чувств.

Шёпот углежога прозвучал, точно искушение внутреннего демона:

— Как мне обратить в уголь всё своё тело?

Ю Су стиснул зубы и, не сдержавшись, огрызнулся:

— Да сожги себя целиком, делов-то.

Злая колкость. Сказано в сердцах, без всякой мысли о боевом дао, просто чтобы выплеснуть раздражение.

Но кто бы мог подумать, какую струну эти слова заденут в душе безумца.

Глаза углежога округлились. В них взметнулось дикое пламя озарения, испепеляя остатки сомнений:

— Вот оно что!.. Моё сердце просто не было готово! Я знал путь, но дрожал от страха перед огнём и колебался!

Погрузившись в транс, он забормотал, точно заучивал священные сутры:

— Страх и малодушие сковали мне ноги! Разве дерево боится стать углём? Нет! Вовсе нет! Я должен войти в печь с сердцем дерева, жаждущего стать углём!

Ю Су ошарашенно уставился на него. От нелепости происходящего даже предвестие внутреннего демона испарилось без следа.

«Он... словил озарение от банальной издёвки?! Это шутка какая-то?»

Обрести откровение высшей ступени от глупого сарказма!

Придя в себя, углежог отвесил глубокий поклон:

— Спасибо тебе! Сразу видно истинного мастера из Мурима!

«Да что ты несёшь...» — Ю Су только глазами хлопал, пока одержимый суетился вокруг печи:

— Дров мало! Послушай, ты не задержишься на пару дней помочь мне? Надо завалить вход, когда я буду внутри! А я накормлю тебя до отвала!

Перед ним был человек, окончательно ослеплённый своей целью. Демоническая природа вспыхнула в полную силу — мотылёк летел прямо в костёр.

Посмотрев на него, Ю Су медленно кивнул и принялся помогать.

В конце концов, увидеть своими глазами, как воин постигает запредельное озарение, дорогого стоило.

Прошло несколько дней.

Мужчина готовился сжечь себя без малейшего страха. В каждом его жесте сквозила несокрушимая решимость человека, ступающего на избранный путь даже ценой собственной гибели.

Помогая ему таскать брёвна, Ю Су невольно проникся этим духом, и его отношение к безумцу изменилось:

— Как называется твоё искусство? — с ноткой искреннего уважения поинтересовался он.

Перед ним был первопроходец боевого дао.

Пусть это техника Демонического пути, варварская и гибельная, но её создание заслуживало признания. Тем более этот простой человек дерзнул заглянуть дальше — в сферу, где плоть целиком обращается в уголь.

Складывая поленья, углежог покачал головой:

— Нет у неё имени. С чего бы неотёсанному мужику вроде меня придумывать боевые техники да давать им названия? Так, ремесло углежога, только и всего.

— Позволишь мне дать ей имя?

В голове Ю Су уже родилась подходящая мысль.

Углежог смутился и потупил взор, а безумный блеск в глазах на миг угас:

— Буду благодарен...

— Раз это демоническая техника, сжигающая руки, как насчёт «Демонического искусства опалённых рук» — Сосумагон?

В Муриме славилась одна знаменитая техника — Сосумагон, искусство Белых Ладоней, несущее ледяную энергию предельного инь. Техника этого человека была её полнейшей противоположностью, но по праву заслуживала схожего величия.

Углежог простодушно осклабился:

— Я в этом не смыслю, но звучит складно. А когда я обращу в уголь всё тело, как тогда назовёшь?

— «Демоническое искусство сожжения плоти» — Сосинмагон.

Сумеет ли он действительно достичь этой грани, оставалось загадкой.

Запереться в раскалённой печи — верная смерть, сродни буддийскому акту самосожжения во имя веры.

Но Ю Су не стал его отговаривать.

Боевое дао — это путь, который каждый выбирает сам. Идти ли по дороге, проторенной учителем и сектой, свернуть ли на узкую тропку или прорубать просеку там, где не ступала нога человека — решает только сердце воина.

Этот углежог просто прокладывал собственный путь — презрев опасность и смерть. Лишь потому, что сам так пожелал.

Приготовления завершились. Широко улыбнувшись, мужчина на четвереньках полез в тёмное жерло печи:

— Ни страха, ни сожалений. Колебаться поздно: либо стану углём, либо обращусь в пепел. Подавай дрова внутрь!

Ю Су молча исполнил просьбу. Забил печь поленьями до отказа, закинул угли для розжига и наглухо заложил проём глиной и камнями.

Юноша застыл перед пылающей печью.

Из щелей повалил густой дым с чернильными всполохами ци. Изнутри не доносилось ни звука: ни предсмертных криков, ни ударов в стены.

Лишь глухой, ровный жар. Словно внутри не было человека — лишь дерево, медленно тлеющее и становящееся углём.

— Боевое дао... — прошептал Ю Су, успокаивая дыхание.

Он неотрывно наблюдал за углежогом все эти дни, но вынес для себя лишь пару фраз.

Сердце дерева, жаждущего стать углём. Воля идти к далёкой вершине, отбросив сомнения и страх.

Ю Су тяжело вздохнул.

«Неужели все мастера высшей ступени таковы?..»

Все мастера, встреченные им за десять лет скитаний, были сделаны из этого теста. Им плевать, куда ведёт их дорога. Плевать на жизнь и смерть, на выгоду и убыток.

Этот углежог шагнул в пылающую печь по доброй воле. Старик Тигр проломил себе череп, не желая жить безумцем. Они летели вперёд, точно стрелы, сорвавшиеся с тетивы.

Быть может, именно этой непоколебимой воли и не хватало Ю Су?

— В тридцать лет — утвердить свой путь. В сорок — избавиться от сомнений...

Слова древнего мудреца Конфуция. Жизнь мастеров высшей ступени была именно такой: найти свою волю и следовать ей не сворачивая.

Ю Су уже приближался к тридцатилетию, но до сих пор блуждал по миру, подобно оторвавшейся ряске на волнах. Его взгляд потемнел:

«Сумею ли я шагнуть на высшую ступень, если найду свой путь? Но чего жажду я сам? Куда я иду?»

Ответа не было. У него не было цели. Он просто бежал от Эпохи Торжества Тьмы. Бежал в никуда, повинуясь последнему наказу наставника.

— Тяжко... Как же тяжко.

Вздыхая, он опустился на землю и погрузился в размышления. На обжиг угля уйдёт немало времени.

Время за размышлениями пролетело незаметно. Настал срок, о котором говорил углежог — время, когда дерево превращается в уголь.

Но заслон печи оставался неподвижен. Изнутри не доносилось ни шороха, словно безумец давно обратился в прах.

Подождав ещё пару часов, Ю Су разбил кладку. Обжигающая волна багрового жара и раскалённых углей ударила в лицо.

Спешно разгребая пылающий уголь, Ю Су наконец разглядел в самом сердце печи человеческий силуэт.

В центре сидел углежог, скрестив ноги. Всё его тело превратилось в сплошной кусок шершавого чёрного угля, а по жилам, словно огненные вены, пульсировал неистовый жар ци. Глаза, нос, губы и уши выгорели дотла.

— Ты жив?.. — тихо спросил Ю Су.

Обугленный палец едва заметно дрогнул.

Попытавшись пошевелить губами, углежог лишь осыпал с лица сухие крошки пепла.

Х-х-х... Из груди вырвался сиплый хрип — сожжённые лёгкие и связки больше не могли рождать слова.

Но он улыбался. Человек, заживо ставший углём, сидел перед ним. Воин, исполнивший свою мечту без страха и стона боли.

В этот миг печь была залом затворной медитации, а безумный углежог — истинным мастером боевых искусств.

Поколебавшись, Ю Су произнёс:

— Бушующий жар пожирает твою жизненную силу. Если сумеешь подчинить этот огонь — выживешь и постигнешь Демоническое искусство сожжения плоти.

Этот метод совершенствования унаследовал все пороки первоначального пути. Неистовое пламя выжигало последние искры жизни.

Однако, подобно тлеющему углю, глубоко внутри ещё теплилась слабая жизненная нить. Углежог балансировал на грани жизни и смерти: совладает с жаром — станет живым монстром нового боевого ранга; не сдюжит — рассыплется пеплом.

Великий рубеж, на котором дерево либо рождает уголь, либо исчезает без следа.

Мужчина замер неподвижным обугленным пнём. С его плеч хлопьями осыпался пепел.

Он был воином, поставившим жизнь на кон ради прозрения. Праведный путь или демонический — перед такой силой духа оставалось лишь склонить голову.

— Прощай.

Ю Су отвесил церемонный поклон со сжатым кулаком и ладонью, а затем вновь заложил вход в печь камнями.

Он не знал, чем всё закончится. Поглотит ли пламя углежога, превратив печь в могилу, или он выйдет наружу, разметав камни ударом новорождённого демонического пламени.

Ясно было одно: история этого безымянного безумца навсегда останется в сердце Ю Су.

— «Сердце дерева, жаждущего стать углём»...

Повторяя эти слова, Ю Су спустился с горы и покинул мёртвую деревню.

Он не прорвался на новую ступень и не выучил тайных приёмов. Стена, отделяющая его от высшей ступени, была всё так же высока и монолитна. Но одну вещь он усвоил твёрдо.

Мужество шагать вперёд без оглядки на страх.

«На Хайнань».

Ю Су решительно повернул на юг.