Том 11. Глава 989. Выживание
Разрозненные осколки памяти Карика наконец сложились в единую картину. Он заново прожил момент передачи его в руки Императора Небесной империи тем таинственным человеком, который затем канул в лету. Карик не знал, куда ушел его спаситель, но видел, как тот оставил Императору письмо, наказывая передать его Карику, когда тот станет взрослым. Письмо он так и не прочел, но был уверен: там сокрыта тайна его рождения. К тому же он чувствовал, что в будущем этот человек еще вернется в заброшенную библиотеку, чтобы оставить там свой дневник.
«Но как я смог прочесть его в первый раз? Было ли это случайностью?» — он не понимал, как оказался в том мире, находясь на пороге смерти, ведь вор забрал кулон с собой. К счастью, воспоминания продолжали раскрываться. Император оберегал его, как святыню. Он хранил тайну его происхождения даже от собственной дочери. Не прошло и нескольких месяцев, как Архангелы прислали гонца, требуя выдать принца. Получив отказ, они натравили на мир эльзерийцев, чтобы те не просто захватили земли, но и доставили ребенка живым.
Карик всегда думал, что его выбросили в Бездну, потому что Император не хотел отдавать его врагу. Он полагал, что монарх предпочел его смерть успеху Архангелов. Но истина оказалась прозаичнее: виной всему стала битва. Столкновение с эльзерийцами и колоссальный выброс эссенции смерти дестабилизировали реальность. Пространство начало рваться, как это случилось в бою с Аэксином. И по воле рока один из таких разломов возник прямо в покоях, где прятали младенца. Карика затянуло обратно — в ту самую Бездну, откуда он вышел.
Круг замкнулся. Он вернулся к истоку, но теперь уже в человеческом теле. Небесная империя пала. Ценой бесчисленных жизней они уберегли лишь один город, запечатав его навечно. Эльзерийцы не стали штурмовать последний оплот, почувствовав, что принца там больше нет. С тех пор они рыскали по всем мирам, соединенным пространственными трещинами, но не находили и следа. Был лишь один мир, закрытый для них — тот, чей проход был запечатан с обратной стороны.
А Карик тем временем пребывал в самом ядре Бездны. Любое другое дитя, даже божественного происхождения, было бы мгновенно переварено этой пустотой. Но Карик был частью этой тьмы. Он снова потерял счет времени; вечность пронеслась мимо, пока он плавал в пустоте, не старея ни на день. Тишину Бездны разорвал лишь шум великой битвы: в пустоту ворвались двое.
Одним был Эзекиель, спасший Габриэля, когда того выбросили умирать с вырванным сердцем. Вторым же был сам Хаос, будущий Владыка Богов. Хаос победил, но не смог убить Эзекиеля — тот был наделен особым бессмертием от эльзерийцев. Не имея возможности прикончить врага, Хаос запечатал его в Бездне, надеясь, что тот никогда больше не увидит света. И лишь приход Габриэля спустя века даровал Эзекиелю свободу.
Хаос уже собирался покинуть Бездну, когда заметил ребенка, парящего в пустоте. Ему верилось с трудом, что кто-то выжил в этом гибельном месте. Не понимая, как малец здесь оказался, бог решил забрать его с собой. Так Карик дошел до момента, который когда-то видел глазами Небесного Писца. Его вынесли из тьмы. Хаос наделил его своей божественной эссенцией, чтобы тот смог выжить в обычном мире. Но Хаос знал: скоро он сам станет врагом для всех богов, и брать с собой ребенка было опасно. Не имея возможности забрать его в Царство Богов, он оставил Карика в одном из низших миров, позволив ему прожить жизнь простого смертного.
Лишь благодаря искре Хаоса Карик начал расти. По иронии судьбы он снова стал принцем. И снова получил имя Карик. Он жил как человек, пока война империй вновь не поставила мир на грань уничтожения. Сидя среди тел тех, кого он считал родными, он пробудил частицу своего истинного дара. Он пробудил то, что видел ближе всего — смерть. Карик знал, что было дальше, но не мог не пересмотреть всю свою жизнь, словно фильм со своим участием. События неслись к финалу, пока не дошли до его встречи с Аэксином.
Он бился с полуангелом, пока реальность вокруг не начала схлопываться. В тот миг он по-настоящему почувствовал дыхание смерти. И именно с этого момента его память обрывалась. Но теперь, прокручивая жизнь заново, он наконец увидел, как спасся.