Том 12. Глава 1050. Фальшивое творение

Карик замер, не убирая руки с холодного камня. Он сокрушал империи, покорял измерения, но в итоге не сумел уберечь самого дорогого человека. Хуже того — он сам стал причиной её гибели. Горькая ирония этой ситуации была очевидна.

Он всегда повелевал смертью, но здесь его дар обернулся против него. Бездна поглотила Зену автоматически, это был пассивный процесс, который он даже не контролировал. Но страшнее всего было то, что он не чувствовал боли. Это открытие ранило его сильнее всего. Он ведь бился с Ангелами ради неё и Габриэля! Он остался в Эльзерии, чтобы дать им шанс на жизнь! Всё, что он творил, имело лишь одну цель — их безопасность. Когда же ориентиры сбились? Он не мог вспомнить. Прошлое казалось размытым пятном, а старые чувства — выцветшими картинками.

Он перевел взгляд на другие камни. Там лежали те, кто шел за ним, кто верил ему. Одержимый своим путем, своей жаждой совершенства, он просто вычеркнул их из жизни, забыв о тех, кто был ему семьей. Особенно об Алионе.

Резкий порыв ветра пронесся над кладбищем, донеся до него тонкий аромат того самого цветка, что оставил Габриэль. Запах жизни на фоне всеобщего тлена казался чем-то невозможным. Карик на миг закрыл глаза, позволяя этому аромату наполнить легкие, пытаясь через него нащупать связь с реальностью.

Он посмотрел на надгробие и горько усмехнулся:  — Сестренка, твой брат вернулся. Правда, кажется, он малость припозднился.

— Я знаю, что для тебя нет посмертия. И хоть я почти ничего не чувствую, я понимаю: возвращать тебя было бы верхом жестокости. Это эгоизм... Но...

— Есть тот, кому ты нужна больше, чем мне. Пусть это будет моим последним грехом... Вернись к нам... нет, вернись к нему!

Бросив последний взгляд на могилу, Карик развернулся и пошагал прочь. Он поднял цветок, оставленный Габриэлем, но стоило ему коснуться стебля, как растение начало чернеть и вянуть. Вместо цветка на могиле осталась лишь капля крови. И это была не обычная кровь, а концентрат его собственной сути, смешанный с эссенцией Клана Фей. Из всех изученных им видов фейри были самыми стабильными долгожителями, лишенными фатальных изъянов.

Он мог бы дать ей кровь Лжеангела, но не знал, как она поведет себя теперь, когда те отрезаны от своего источника. Габриэль выжил, но Зена могла не справиться. На этот раз он не хотел давать ей силу смерти — он не хотел, чтобы Бездна снова предъявила на неё свои права. Карик шел тяжелой походкой, глядя, как цветок в его руке превращается в прах.

— Знаю, ты возненавидишь меня еще сильнее. Но если это станет смыслом твоей новой жизни — я даю его тебе...

Перед ним разверзся портал. Несмотря на раны, он не остался здесь для исцеления. Карик покинул вселенную, возвращаясь в то неизвестное место в междумирье, где очутился после побега от Ангелов.

Едва он ушел, капля крови впиталась в надгробие Зены, и то внезапно разлетелось вдребезги. Из земли поднялась багровая сфера, напоминающая человеческий эмбрион в скорлупе, покрытый причудливой вязью рун.

Габриэль, уже собравшийся навсегда покинуть этот мир, внезапно замер, почувствовав странный всплеск энергии со стороны кладбища. Эта сила не была похожа на ауру Карика, но в ней чувствовалось нечто родственное. Он клялся себе никогда не возвращаться туда, но ноги сами понесли его к могилам близких. Он не мог уйти, не проверив.

Оказавшись на месте, он увидел кровавое яйцо, окутанное дымкой смерти. Но в этом мраке теплилась невероятная чистота природы. Сама выжженная земля вокруг начала преображаться: там, где веками не росла даже сорная трава, пробились первые ростки нежной зелени.

Габриэль осторожно приблизился к сфере. Инстинкты вопили об опасности, но сердце тянуло вперед. Яйцо пульсировало; каждый удар отдавался гулким эхом в тишине погоста. Он протянул руку и, помедлив, коснулся поверхности. Она была теплой, почти живой, создавая дикий контраст с ледяным дыханием нежити вокруг.

В миг контакта перед глазами Габриэля пронеслись образы: детство Зены, их игры, её первые шаги в магии. Это было всё, через что она прошла. Её воспоминания, бережно сохраненные и вложенные в этот сосуд. И тут он услышал это. Тихий, но отчетливый стук сердца внутри сферы. Глаза Габриэля расширились от осознания. Он отшатнулся.

— Карик... —  прошептал он, и в его голосе гнев мешался с благоговением. — Что же ты натворил?

Было ясно: настоящая Зена мертва и её не вернуть. Карик создавал копию — существо с иной душой, но с теми же воспоминаниями. Фальшивку, рожденную из памяти мертвой сестры. Яйцо пошло трещинами, которые начали стремительно расползаться по поверхности. С каждым новым сколом аура смерти отступала, уступая место энергии, в которой древняя мощь переплеталась с чем-то совершенно новым.