Глава 782. Полный крах
Этот вопрос заставил алхимика на мгновение замяться. Он ещё раз переговорил со своими коллегами, участвовавшими в экспертизе, и, наконец, задумчиво произнёс: — По нашему общему мнению, если придерживаться осторожных оценок, мы не рекомендуем принимать это лекарство Долголетия обычным Великим Мудрецам. Чтобы в полной мере раскрыть его потенциал, практик должен быть как минимум уровня бессмертного существа. Для обычного Великого Мудреца использование такого состава было бы непозволительной расточительностью.
— А на сколько оно продлит жизнь, если его примет Божественный Король? — внезапно раздался голос издалека. Казалось, он доносился из самых глубин исконных земель царства Алхимии.
Этот вопрос заставил многих содрогнуться. Не оставалось сомнений: в царстве Алхимии, которое считало себя первым на Пути Алхимии, нашёлся Божественный Король, чьё сердце дрогнуло при виде этого лекарства!
— Как уже было сказано, если Божественный Король ранее никогда не принимал лекарств Долголетия, этот состав может подарить ему от шестисот до семисот лет, — ответил эксперт-алхимик.
На самом деле, такая ситуация была практически невозможной. Мастер, достигший сферы Божественного Короля, за свою долгую жизнь наверняка уже не раз принимал подобные снадобья. Можно даже сказать, что обычные лекарства Долголетия для таких практиков уже давно потеряли всякую эффективность.
— Это лекарство приняло форму Плода Долголетия, которую мы прежде никогда не видели, — продолжил алхимик, — ссылаясь на записи предшественников и делая осторожные прогнозы, можно предположить: при втором приёме Божественный Король всё ещё сможет получить от четырёхсот до пятисот лет жизни. Всё благодаря тому, что форма Плода Долголетия — это поистине бесподобный результат. Если же речь пойдёт о третьем приёме, то здесь судить трудно. Возможно, это будет сто лет, а может быть, семьдесят или восемьдесят.
— А если это будет пятый приём? — снова донёсся древний голос из глубин царства Алхимии. Было очевидно, что Божественный Король из рода Яо Цзу не на шутку заинтересовался этим сокровищем.
В конце концов, лекарство в форме Плода Долголетия было невероятной редкостью. Говорили, что даже в царстве Алхимии за всю историю лишь один человек был способен на подобное, но тот мастер уже давно оставил алхимию!
— Этого мы уже не можем утверждать наверняка, — покачал головой алхимик, — на самом деле, счастливчиков, которым выпадал шанс принять лекарство в форме Плода Долголетия, во все времена было исчезающе мало.
— При пятом приёме оно позволит тебе прожить ещё три года, не меньше, — пока эксперты-алхимики пребывали в нерешительности, Ли Цие лениво подал голос, — но вот беда: моё лекарство Долголетия тебе не продаётся!
Когда Ли Цие произнёс эти слова, воцарилась гробовая тишина. Все понимали, что вражда между ним и царством Алхимии непримирима, так что его отказ продавать им снадобье был вполне ожидаем.
Что же касается Божественного Короля из рода Яо Цзу, то он замолчал. Продолжать расспросы в такой ситуации означало лишь напрасно нарываться на очередную порцию унижений.
— Лекарство Долголетия, достойное Божественного Короля... — пробормотал один предок с древним происхождением, после чего не выдержал и спросил, — господин Ли, какова цена? Назовите вашу сумму.
Многие присутствующие предки с громкими именами уже горели желанием побороться за лот. Было бы ложью сказать, что они не жаждали заполучить такое сокровище. Даже если сами они не могли извлечь из него пользы, за их спинами стояли ещё более могущественные предки их орденов.
— К чему такая спешка? Поединок ещё не окончен, — небрежно бросил Ли Цие.
Теперь уже ни один предок великого ордена не смел возражать. Мастерство Ли Цие в создании эссенции лекарства Долголетия заставило их всех содрогнуться от почтения. В будущем им ещё не раз могла понадобиться его помощь, и никто не хотел портить с ним отношения.
— Ну что, кто теперь победил, а кто проиграл? — Ли Цие перевёл взгляд на седовласого Божественного Лекаря.
Лицо седовласого Божественного Лекаря к этому моменту стало мертвенно-бледным. От его былой горделивой осанки и манеры держаться особняком не осталось и следа. Он выглядел совершенно раздавленным, его взгляд был пустым и остекленевшим.
Для него этот удар был слишком тяжёл. Седовласый Божественный Лекарь мог не бояться смерти, но то, что Ли Цие так сокрушительно разгромил его в деле всей его жизни, было невыносимо. Он всегда считал себя любимцем небес, гением Пути Алхимии. И пусть в выращивании трав он признавал первенство Юань Цайхэ, а в алхимии пилюль — Цао Гояо, в создании эссенции лекарства Долголетия он считал себя непобедимым среди молодого поколения. Более того, он был уверен, что может бросить вызов даже Легендарным алхимикам старшего возраста!
И вот сегодня он пал от руки Ли Цие. Потерпел полный крах. Его результат, лекарство уровня Монарха с одним Указом, был достоин гордости, он и сам был им бесконечно доволен. Но Ли Цие... Ли Цие добился четырёх Указов Монарха!
Осознание этого мгновенно испепелило гордость седовласого Божественного Лекаря. Если бы он проиграл Ли Цие в грубой силе, он бы смог это принять — в конце концов, даже Бессмертные Монархи в юности терпели поражения. Но проиграть в алхимии... в своей самой сильной области... это было выше его сил. Ли Цие не просто победил его, он до основания разрушил его веру в себя.
— Если небеса породили тебя, Ли Цие, зачем они породили меня! — с мертвенно-бледным лицом прошептал он, глядя на юношу остекленевшими глазами. В этот миг его дух окончательно сломался.
Ещё недавно он был полон уверенности, теперь же погрузился в бездну отчаяния. Такой финал был для него невыносим.
Ли Цие лишь пожал плечами в ответ на эти слова.
— Разве это не в порядке вещей? — спокойно сказал он, — над каждой горой есть вершина повыше, над небесами — иные небеса, а среди людей всегда найдётся кто-то сильнее.
— Хорошо... хорошо сказано: над небесами есть иные небеса... — седовласый Божественный Лекарь горько и болезненно усмехнулся, — Ли Цие, ты действительно велик. Сегодня я признаю своё поражение. Я, седовласый Божественный Лекарь, держу своё слово. Если я проиграл, я плачу по счетам!
Как только он закончил говорить, его тело сотряслось в конвульсии, и из уголков губ потекла кровь. В следующее мгновение он рухнул навзничь. Его веки медленно сомкнулись. На его лице не было ни гнева, ни жалоб — в этот момент смерть стала для него не карой, а долгожданным избавлением.
— Какая жалость, — Ли Цие посмотрел на бездыханное тело и лишь слегка покачал головой. На самом деле, если бы седовласый Божественный Лекарь просто признал поражение, Ли Цие мог бы избавить его от смерти. В глазах Ли Цие он был куда симпатичнее того же Цао Гояо.
К несчастью, седовласый Божественный Лекарь оказался куда гордее Цао Гояо. Он не мог вынести позора поражения. Склонить голову перед Ли Цие для него было страшнее смерти, поэтому он выбрал единственный путь, который счёл достойным.
На какое-то время на площади воцарилась тишина. Хотя седовласый Божественный Лекарь был мёртв, многие не смогли сдержать тяжёлого вздоха. Мир Каменной Медицины в этот день лишился выдающегося таланта.
— Слишком горд. Излишняя твёрдость ведёт к излому, — тихо заметил один старый алхимик, — даже у Бессмертных Монархов случаются дни неудач. Стоило ли ставить на кон свою жизнь?
Для многих присутствующих он оставался великим мастером, несмотря на проигрыш. Все знали о его несносном характере и высокомерии, из-за чего с ним было крайне трудно ладить. Но теперь, когда его не стало, даже те, кто его недолюбливал, чувствовали горечь утраты. Его гордость была равна его таланту.
— Господин Ли, вы продаёте это лекарство? — когда оцепенение прошло, один предок великого ордена снова заговорил о деле.
На самом деле, Мин Есюэ тоже хотела выкупить это лекарство для Божественных Королей своего ордена, но в последний момент промолчала. Она понимала, что её просьба может поставить Ли Цие в неловкое положение.
Ли Цие тем временем забрал оба флакона со снадобьями. Лекарство седовласого Божественного Лекаря теперь по праву принадлежало победителю.
Услышав вопросы предков, Ли Цие покачал головой: — Этот вопрос не ко мне. Спрашивайте фею Юань.
С этими словами он передал оба флакона Юань Цайхэ.
— Ингредиенты принадлежали Тихому саду, значит, и готовый продукт принадлежит ему же. Бери, — мягко сказал он, — а продавать его или нет — решать только тебе.
Юань Цайхэ на мгновение замялась, но, увидев одобряющий кивок Ли Цие, всё же приняла флаконы.
— Фея Юань, продадите? Назовите цену! — обрадовались многие предки. У многих великих орденов были прекрасные отношения с Тихим садом, да и сама Юань Цайхэ была гораздо более приятным собеседником, чем Ли Цие. Купить что-то у неё казалось делом куда более реальным.
Глядя на разгорячённых предков, Юань Цайхэ ответила: — Уважаемые старшие, ради справедливости лекарства будут переданы в крупнейший аукционный дом Мира Каменной Медицины. Там их сможет забрать тот, кто предложит высшую цену.
Для кого-то эта новость стала радостной, для кого-то — печальной. Многие мастера тут же поспешили уйти: им нужно было как можно скорее вернуться в свои ордены, чтобы предупредить старейшин и собрать достаточно средств для участия в этом небывалом аукционе.
— Пойдёмте, — наконец, Ли Цие поднялся в повозку, и они отправились обратно в своё пристанище.
Стоило им вернуться, как порог их дома начали обивать многочисленные посетители. Среди них было немало предков уровня великих орденов.
В такой ситуации это было вполне естественно. Седовласый Божественный Лекарь погиб, и теперь Ли Цие стал новой ярчайшей звездой на Пути Алхимии. Более того, его мастерство в создании лекарств Долголетия оказалось куда выше, чем у покойного. Какой орден не захотел бы заручиться поддержкой такого гения? Особенно это касалось умирающих предков, которые надеялись, что однажды им понадобится его эссенция.
Всех гостей Ли Цие поручил принимать госпоже Цзыянь. Благодаря этому жесту статус царства Гигантского Бамбука в глазах окружающих мгновенно взлетел до небес.
Теперь все понимали: если хочешь просить Ли Цие об алхимии, первым делом нужно наладить добрые отношения с царством Гигантского Бамбука. Одно доброе слово госпожи Цзыянь могло решить судьбу целого ордена.
Несколько дней поток посетителей не иссякал. В конце концов Ли Цие велел госпоже Цзыянь больше никого не принимать. Он объявил о закрытии на уединение для алхимии и провёл черту у подножия горы, запретив кому-либо подниматься и тревожить его.
Никто не посмел возразить. Сейчас каждый надеялся на милость Ли Цие, и никто не хотел рисковать его расположением. Все понимали, что статус Ли Цие изменился: теперь ему достаточно было одного слова, чтобы за него вступились тысячи мастеров. Кто в здравом уме захотел бы стать его врагом?