Том 1. Глава 4. Закат
Выдворив молодую пару за дверь, Филим облегчённо выдохнул. Супругам его реакция наверняка показалась чрезмерной, но за неполные два дня, проведённые с маленьким гением, старик нутром почувствовал: Тару понимает каждое слово. И теперь боялся, что мальчик действительно захочет ступить на кровавый путь боевых искусств.
За столь короткое время Филим успел полюбить пацана как родного и уже желал ему долгой, счастливой жизни. А в представлении старика «долго и счастливо» никак не сочеталось с боевыми искусствами.
Сам Филим любил сказания о героях, добивавшихся невероятных высот, основывавших королевства и переживавших бесчисленные приключения. Даже Империя Юаньфу, если верить легендам, возникла благодаря великому герою и его союзникам. Но читать о таком и участвовать самому — совершенно разные вещи.
В сказаниях герои проходили через испытания, где шансов умереть было десять из десяти, а выжить — ни одного. Лишь благодаря невероятной удаче, внешнему вмешательству и собственной смекалке им удавалось победить. И чаще всего ценой становилась смерть близких.
Хотел ли Филим пройти через подобное? Нет. Хотел ли он такой судьбы для Тару? Определённо нет.
Решив больше не возвращаться к мрачным мыслям, старик медленно подошёл к столу и с любовью погладил Джека по голове.
— Филим? — удивлённо спросил Джек.
Рука старика ненадолго замерла, а затем продолжила ласково гладить мальчика.
— Говори: «дедушка». Обращаться по имени к человеку старше тебя невежливо. К незнакомому старшему так и обращайся — «старший», а к родственникам и близким людям — по родству. Например, если перед тобой младшая сестра, так и называй её: «младшая сестра».
Филим улыбнулся.
— У нас говорят: «К вежливому человеку весь мир открыт, невоспитанный же кровью омыт». Будь вежлив с другими — и они ответят тебе тем же. Понимаешь, маленький Тару?
— Да, — тут же ответил Джек.
А про себя подумал, что совсем забыл внести в план изучение местной культуры. Ещё вляпается случайно в помёт какого-нибудь священного животного и лишится головы за оскорбление местного «божества». Вряд ли здесь действует земное суеверие, будто подобное — к деньгам. Да и в прошлой жизни оно не особенно работало, иначе нашлись бы сотни желающих разбогатеть.
«Хотя за миллион-другой я бы и сам в такой ванне поплавал…»
Джек поспешно отбросил эту мысль и заверил себя, что он совсем не такой человек.
— Так… Я пока займусь рыбой, а ты погуляй по дому. Только из дома ни ногой! Хорошо? Вечером почитаю тебе истории нашего королевства.
Не дожидаясь ответа, Филим взял рыбу и потопал на кухню.
Джек смотрел ему вслед, пока старик не скрылся в проходе, а затем вернулся к скучным тренировкам. Ближе к вечеру Филим закончил потрошить рыбу, сварил суп, накормил Тару и принялся читать ему сказания.
Джек впитывал информацию как губка и тут же её анализировал. Поначалу рассказы казались интересными, но вполне обычными. Всё изменилось, когда Филим заговорил о других расах.
Сначала Джек решил, что старик фантазирует. Однако подробностей становилось всё больше. Филим уверенно произносил незнакомые имена и ни разу не запнулся, словно пересказывал давно известные факты, а не сочинял на ходу. Когда речь дошла до легендарных драконов, у Джека перехватило дыхание, а сердце забило чечётку.
Он услышал о светловолосых длинноухих эльфах — вечно молодых обитателях зелёных лесов. По словам Филима, их острова были подняты над землёй силой священного Мирового Древа.
Потом старик рассказал об орках — зеленокожих варварах-воителях, постоянно нападавших на соседние расы, особенно на людей и троллей.
Тролли тоже поразили Джека. Огромные и крепкие, они уже рождались необычайно сильными, обладали невероятной регенерацией и жили гораздо дольше людей.
Нельзя было забывать и о гномах с дварфами. Поначалу Джек решил, что это одна и та же раса: слишком уж похожими их изображали в земных книгах и играх. Но он ошибся.
Дварфы оказались примерно такими, какими он их и представлял: превосходными рудокопами и кузнецами, почти неразрывно связанными с горами. А вот гномы удивили. Они славились инженерией, ювелирным делом и множеством других ремёсел, благодаря чему поддерживали особенно тесные отношения с дварфами.
Обе расы были невысокими, причём гномы — заметно ниже, поэтому люди часто путали их. Но образ жизни различался сильно. Дварфы добывали руду и прокладывали в горах целые лабиринты. Гномы же предпочитали чистоту, тишину и спокойные места, где никто не мешал исследованиям.
Отдельной расой считалась нежить, хотя в сказаниях о ней говорилось мало. Её король Визавул был заклятым врагом Империи Юаньфу. Нежить убивала живых и пополняла ими собственные ряды, пока, согласно легенде, Извечный Император Юаньфу не вышел из затворничества и не оттеснил врага в Мёртвые земли, где тот обосновался и пребывал до сих пор.
Последней напастью стали гоблины, с которыми враждовали почти все расы. Основные их владения находились под землёй, но отдельные стаи и племена выбирались на поверхность, сея хаос и разрушение. Пусть каждый гоблин по отдельности был слаб, их насчитывалось слишком много. Встречались они даже на острове «Последняя Надежда».
Чаще всего гоблины селились либо в засушливых местах, либо в сырых и тёмных пещерах — словно бросались из одной крайности в другую. На крупные города они нападали редко, предпочитая караваны и небольшие деревни.
На этом месте Джек сглотнул и принялся озираться. Вдруг какой-нибудь гоблин уже прячется рядом? Тело всё ещё слушалось плохо, а силы почти не было.
Улыбающийся Филим решил, что ему удалось как следует напугать мальца и теперь тот будет держаться поближе.
— Хе-хе. Не беспокойся, маленький Тару. Дедушка тебя защитит.
Сам старик прекрасно знал: деревня находилась сравнительно недалеко от столичного города, а гоблины за всю её историю появлялись здесь лишь дважды. Да и то Филим слышал об этом от родителей, когда был совсем маленьким. За всю жизнь он видел гоблинов только на картинках и должен был признать: выглядели те отвратительно.
Джек с сомнением посмотрел на него.
«Защитить? Если они такие, как ты описываешь, ты первым станешь их обедом, а я пойду следом. Эх, надо срочно вырасти, получить у Генри легендарную технику вроде “смерти от одного удара” и основать собственное королевство. Ах да, ещё гарем… Дел невпроворот».
На этой мысли молодой организм решил, что с него на сегодня достаточно, и Джек мирно уснул.
Филим аккуратно закрыл книжку и отнёс мальчика в постель. Только взглянув в окно, он заметил, что давно стемнело: день пролетел незаметно. Усталый, но счастливый, старик прикрыл окно, чтобы не дуло, тихо лёг рядом с Джеком, накрыл его одеялом и закрыл глаза.
* * *
Год шёл за годом. Джек принял, что происходящее не сон, но до конца свыкнуться с собственным перерождением так и не смог. Если это и был сон, то длился он непозволительно долго.
Впервые в жизни Джек начал молиться искренне и от чистого сердца, подбирая самые набожные слова. Сначала обращался к одному Богу — разумеется, «единственному», затем к другому, тоже «единственному», потом к третьему… Дошёл даже до греческого пантеона. Он перечислил всех богов, которых помнил, но никто не ответил.
За годы рядом с Филимом Джек выучил местную грамоту и перечитал доступные старику сказания о воинах, магии и чудовищах. Как только тело немного окрепло, он решил восстановить прежнюю физическую подготовку, чтобы быть готовым к худшему.
Очень быстро выяснилось: опыт и знания бесполезны, когда тело ещё не умеет точно выполнять приказы мозга, а сил в нём немногим больше, чем у петуха в огороде. Чтобы не позориться перед собой и окружающими, самостоятельные занятия боевыми искусствами Джек прекратил в тот же день, когда начал.
Психика героя медленно, но неуклонно давала трещины. Временами всплывавшие сцены прошлой жизни расшатывали и без того хрупкое равновесие человека, искалеченного войной. При этом провал в воспоминаниях о последних минутах на Земле сохранялся.
Незаметно пролетели двенадцать лет.
Филим постарел ещё сильнее и почти перестал передвигаться без нужды. Всю работу по дому, в курятнике и огороде с утра до обеда теперь выполнял Джек, а потом убегал гулять. Готовил тоже он. Поначалу его стряпню отказывались есть даже куры, но со временем методом проб и ошибок он научился делать нечто съедобное, а затем — даже вкусное.
Джек всё больше становился обычным подростком своего возраста, однако в нём по-прежнему жили черты прежнего человека. Ответственность, самостоятельность, уверенность и заботливость никуда не исчезли — просто теперь соседствовали с сумбурностью, несерьёзностью и своеобразным юмором.
Когда Тару исполнилось восемь, он стал часто бегать к Анночке «поиграть». По крайней мере, так он объяснял визиты Филиму. На самом деле Джек тайком учился у Генри военному ремеслу, совершенно забыв о давнем обещании сделать Анну первой женой в десятитысячном гареме. К жизни в деревне и странностям нового мира он к тому времени почти привык.
Джек ожидал, что Генри сразу начнёт учить его убивать, но мужчина, услышав такие ожидания, лишь рассмеялся и покачал головой.
С восьми до десяти лет Генри учил его выживанию: ориентированию на местности, поиску еды и воды, разведению огня, устройству укрытия и другим базовым навыкам. Джек не всегда внимательно слушал наставника — однажды умудрился уснуть с открытыми глазами.
Особое внимание Генри уделял психологической устойчивости, а также местной флоре и фауне. Перед любым походом следовало выяснить всё о здешней живности: что можно есть, а что способно убить, даже если просто пройти рядом.
Понимая важность темы, Джек старался не отлынивать. В мире орков, троллей и гоблинов растения-людоеды или ядовитые кусты вряд ли стали бы неожиданностью.
Иногда он подбадривал себя мыслью, что было бы особенно глупо победить всех врагов и умереть от ядовитой колючки, наступив на неё пяткой, словно какой-нибудь местный Ахиллес. В качестве платы за обучение Джек помогал по хозяйству семье своего негласного наставника.
И вот в один злосчастный день, незадолго до условного тринадцатилетия Тару — в годовщину дня, когда Филим нашёл его, — Джек возвращался от Анны. Солнце уже клонилось к закату.
— Эй, гадёныш! Стой!
Из-за домов выскочили три парня и перегородили ему дорогу.
— Чего тебе надо, Сылко?
Джек сразу узнал главного деревенского хулигана, стоявшего впереди двух подручных с заложенными за спину руками.
Высокомерие Сылко могло достать до небес и проделать там дыру размером с озеро. На его приятелей Джек даже не взглянул. Сылко был внуком деревенского старосты, которого родня так усердно любила, что безнадёжно избаловала. В прошлой жизни Джек назвал бы его представителем золотого третьего поколения.
По деревне ходили слухи, будто староста купил внуку эликсир, после которого тот стал «воином». Именно «воином», а не культиватором: местные употребляли это слово как бытовое обозначение человека, вступившего на путь боевых искусств.
Большинство жителей деревни были обычными смертными. Практиками боевых искусств считались лишь несколько десятков человек, а о настоящей культивации деревенские знали совсем мало.
Впрочем, это были лишь выводы самого Джека. Когда он расспрашивал Генри о ступенях развития, наставник отнекивался и говорил, что ему пока рано. Поэтому знания парня оставались поверхностными. Он понимал только одно: Сылко ещё не заслуживал серьёзного звания, но уже вступил на путь боевых искусств и был намного сильнее обычного подростка.
— Я уже предупреждал тебя, чтобы ты не ходил к моей будущей жене? — высокомерно спросил Сылко.
— Хех… Какая ещё жена? Кто это решил? И вообще, командуй своими шавками, а не мной, — резко ответил Джек.
Бояться он не собирался. Ну и что, что их трое? Ну и что, что Сылко сильнее?
«Если это будет обычная драка, подерёмся, я проиграю, а в будущем верну долг с процентами».
Он продолжал стоять прямо и смотреть на троицу.
Что до «будущей жены»… Поначалу подобные разговоры казались Джеку дикостью: всем им было по двенадцать-тринадцать лет. Однако по рассказам местных он понял, что среди бедных простолюдинов шестидесятилетие считалось редкостью, а многие не доживали и до тридцати пяти — погибали от бандитов, болезней, пьяных драк в трактире или местных чудовищ. В таких условиях ранние помолвки уже не казались совершенно невозможными.
Но даже по здешним обычаям о браке договаривались родители. Сылко же всё решил за всех. К тому же Джека обвиняли на пустом месте: ходил он не к Анне, а к её отцу. Оправдываться перед детьми он, разумеется, не собирался. Вместо этого уже прикидывал, как объяснит Филиму своё избитое состояние.
— Я так решил, — медленно и уверенно произнёс внук старосты. — У меня есть положение, и в будущем я стану главой деревни. Я иду по пути боевых искусств и стану сильнейшим. У меня есть талант, связи и средства. Если Анна будет не моей женой, то чьей? Твоей?! Ха-ха-ха!
Подручные тут же поддержали его смех. Сылко поднял руку — и они послушно затихли.
Представление было настолько театральным, что Джека едва не стошнило. Но он всё-таки сдержался.
— Я ведь говорил, что в следующий раз ты так просто не отделаешься? — прищурился Сылко.
— Говорил, — всё так же беззаботно ответил Джек.
— Тогда не вини меня. Ребята, разберитесь с ним.
Сылко махнул рукой, и двое малолетних бандитов набросились на Джека.
Как бы ни хотелось описать бой красиво, вышел всего лишь беспорядочный обмен ударами по лицу и животу, быстро перешедший в возню на земле. Во время этого «сражения» Джек сумел получить преимущество: одного противника ударил в пах, другого — головой в подбородок.
Довольный первой маленькой победой в новой жизни, он начал подниматься и совершенно забыл о нанимателе этой шайки. За что тут же поплатился, получив ногой в спину.
Тело обожгло болью.
— Ах ты ж сучоныш!
Джека отбросило назад, и он несколько раз перевернулся по земле.
Дыхание перехватило. Стиснув зубы, Джек машинально напряг каждую мышцу. Лицо покраснело, а налитые злостью глаза впились в нападавшего.
— Чего смотришь? Добавки захотел? Ха-ха-ха! — рассмеялся Сылко.
— Хватит валяться, от вас никакого толку! Если бы я не вмешался, он один вас двоих отделал бы.
Гордясь собственным превосходством, Сылко подошёл и слегка пнул подручного, всё ещё прикрывавшего пах.
— Босс, ему просто повезло. Этот гадёныш попал мне…
— Ладно, заткнись. Бери Крота и пошли ко мне. Я знаю, где дед прячет спиртное.
— Спиртное? — мгновенно оживились малолетние алкоголики.
Стоило услышать заветное слово, как побитые подручные сразу забыли о боли. Бросив Джека на дороге, троица отправилась по своим делам.
Сам герой страдать не перестал. Казалось, его ударили по спине железной палкой.
«Неужели такую силу действительно дают боевые искусства?»
Медленно поднявшись, Джек ещё раз запечатлел случившееся в памяти и, тяжело ступая, побрёл домой.
* * *
Добравшись до своего потрёпанного дома, он сразу окликнул старика.
— Дедушка, я вернулся!
Ответа не последовало.
Пока ещё ничего не подозревая, Джек отправился на поиски. Он знал, что придётся объяснять побои, но сначала обязан был сообщить о возвращении. Иначе Филим начнёт волноваться и, чего доброго, пойдёт искать его на ночь глядя. А в последнее время старику было трудно даже передвигаться.
Обычно Филим сидел у входа, наблюдал за работой Джека или дремал. Несмотря на странное начало их знакомства, за двенадцать лет они стали настоящей семьёй.
Пройдя через главную комнату, Джек заглянул на кухню, а затем — в соседнее помещение. Там Филим сидел в кресле-качалке, откинув голову и приоткрыв рот.
Сначала Джек решил, что дед просто уснул. Он взял одеяло и подошёл, чтобы накрыть его, но внезапно остановился.
Не хватало привычного храпа.
Осознав это и вспомнив о возрасте Филима, Джек неуверенно опустил руки. Голос прозвучал едва слышно, почти комариным писком:
— Дедушка… Ты ведь просто спишь, правда?
Сердце кольнуло дурное предчувствие. Не желая больше ждать, Джек пулей вылетел из дома и, превозмогая боль в спине, побежал к Генри. Добравшись, он принялся колотить в дверь изо всех сил.
— Дядя Генри! Дядя Генри! Откройте, срочно!
— Что случилось, малец? Ты почему вернулся? — отозвался недовольный голос.
Через несколько мгновений дверь открылась. На пороге появились Генри и Венни. Женщина выглядела раскрасневшейся, а мужчина — раздражённым тем, что их потревожили, но Джек в своём состоянии не заметил этих мелочей.
— Там… дедушка… ему, кажется, плохо… — задыхаясь, выговорил Джек.
По щекам текли слёзы, а слова никак не желали складываться.
В глубине души он понимал, что уже поздно и звать на помощь бессмысленно. Но продолжал надеяться: может быть, в мире эльфов, гномов и прочих фантастических существ найдётся средство, способное вернуть Филима.
Надежда помогает идти тому, кто больше не чувствует ног, и совершать невозможное тому, кто уже ни на что не способен. Но она же заставляет человека цепляться за собственные фантазии, когда истина слишком страшна.
Генри быстро понял, что произошло. Он надел жилет, затянул ремень, велел Венни ждать и сделал несколько странных движений руками и ногами. Затем подхватил Джека под мышку и сорвался с места.
В прошлой жизни Джек не раз ездил на мотоцикле со скоростью около шестидесяти километров в час. Но когда с такой же скоростью тебя несёт другой человек — ощущения совсем иные. Резкий контраст между привычным и невозможным на несколько мгновений вытеснил даже страх за Филима. Не потому, что Джек был непостоянным, — сознание просто ухватилось за новый шок, спасаясь от старого.
Через считаные секунды они оказались у дома. Генри поставил Джека на землю и ворвался внутрь. Подойдя к Филиму, он поднёс ладонь к его носу, затем коснулся шеи и груди.
Обернувшись, Генри медленно покачал головой, давая понять: дедушки больше нет.
Джек не рыдал навзрыд. Он просто стоял, а слёзы беззвучно текли по лицу и падали на деревянный пол.
— Завтра я скажу старосте, чтобы созвал мужчин для сожжения тела, — тихо предложил Генри.
Его остановил резкий голос Джека.
— Нет! Я сам похороню дедушку у входа в лес. Потом буду приходить к нему.
— Эм… Хорошо. Я объясню всё старосте, — после короткой паузы согласился Генри.
Подобное решение удивило его. В деревне покойников обычно сжигали: люди верили, что иначе мертвец может превратиться в призрака и напасть на живых. Сам Генри в это не верил и редко задумывался о посмертных обычаях. Ему было безразлично, что сделают с его собственным телом.
— Тебе нужна помощь?
— Нет, — уже спокойнее ответил Джек и вытер слёзы рукавом, пытаясь вернуть лицу привычное выражение.
Генри ещё некоторое время молча постоял рядом.
— Ладно. Я буду неподалёку. Если что-нибудь понадобится — сразу приходи.
Он медленно направился к выходу.
— Спасибо, — тихо бросил Джек ему вслед.
Подняв голову, юноша увидел последние полосы заката. В любой другой день он назвал бы их красивыми. Сегодня же небо казалось особенно мрачным, и Джек не находил в нём ничего хорошего.