Том 1. Глава 3.2
Его стойка была безупречной, выученной в армейских походах. Раздался резкий, сухой щелчок тетивы. Стрела, рассекая воздух, помчалась к чёрной точке, точно падающая звезда. Увы, меткость подвела: стрела прошла в считанных вершках от головы беглеца и с тихим всплеском исчезла в воде впереди него. В глазах Чжу Чжань Цзи убийственная ярость вспыхнула ещё ярче. Не медля, он взял из колчана вторую стрелу и вновь прицелился.
Юй Цянь поспешил предупредить, воскликнув:
– Ваше Высочество, необходимо оставить один живой рот (1)! – но, увы, его слова лишь сорвались с губ, как вновь прозвучал туго натянутый лук. Эта стрела, вобравшая в себя всю полноту несправедливо снесённой обиды и кипящей ярости, пронеслась над гладью вод реки Циньхуай и намертво вонзилась прямо в центр спины удаляющейся чёрной точки. Грудь того человека судорожно дёрнулась вперёд, руки беспомощно затрепыхались на воздухе пару мгновений, и всё его тело начало медленно, почти невесомо, погружаться в тёмную речную воду. Гвардейцы из личной охраны, уже успевшие достичь берега, быстро протянули длинные бамбуковые шесты и багры, и, действуя с лихорадочной поспешностью, вытащили тело на сушу, волоча его по грязи и камням.
Юй Цянь стремительно, почти бегом, преодолел расстояние до места. Перед ним открылась картина: стальной наконечник стрелы прошёл навылет, войдя со спины и выйдя через правую часть груди, что привело к немедленной и безоговорочной смерти. Мастерство лучника было поистине феноменальным, но в данной ситуации это лишь вызывало глубокое сожаление. Ведь теперь они, возможно, навсегда утратили единственную живую нить, способную привести к разгадке.
Погибший был мужчиной лет двадцати или двадцати пяти. Волосы его были убраны в скромный пучок, укрытый под недорогой шапочкой с широкими полями и глубокой сеткой-подкладкой. На нём были надеты простые одежды из грубой синей холстины, а на ногах – обычные для горожанина стёганые туфли. Ничто во внешности не выделяло его из толпы нанкинских обывателей. Юй Цянь тщательно обыскал всё тело, но, кроме незамысловатого кремня и огнива для высекания пламени, не обнаружил ровным счётом ничего. Не в силах смириться с неудачей, он с силой разорвал ворот одежды на груди покойного – и взору предстало неожиданное: на внутренней стороне левой руки, вплотную к подмышечной впадине, была нанесена татуировка в виде цветка белого лотоса. Лотос состоял из трёх отдельных лепестков, которые своими очертаниями напоминали языки пламени, сходящиеся к единому центру.
"Белый Лотос (2)?!" – глаза Юй Цяня неестественно широко раскрылись от охватившего его леденящего ужаса.
Эти два слова на протяжении многих поколений были для имперского двора смутным, неотвязным кошмаром, терзавшим сон власть предержащих. Учение это, зародившееся ещё в эпоху Сун, провозглашало скорое пришествие грядущего Будды – Майтрейи (3), который явится в мир и преобразит Белый Лотос в очищающий огонь Кармы, испепеляющий скверну старого мира. Сектанты регулярно подстрекали простонародье к мятежам и смуте, и эта ересь, словно подземный корень, тянулась сквозь столетия, невзирая на смену правящих домов. От Сун к монгольской династии Юань и вплоть до нынешней Великой Мин – каждая власть прилагала титанические усилия для подавления и полного искоренения этого учения. И всё же, оно обладало странной, почти мистической живучестью, находя в народной толще обильную питательную почву, и никакие гонения не могли пресечь его окончательно.
Последний на памяти крупный мятеж вспыхнул в восемнадцатый год правления под девизом Юн Лэ в Шаньдуне. Тогда последователям Белого Лотоса удалось поднять невиданное по размаху восстание, для усмирения которого сам Император Чжу Ди, посмертно именуемый Тай Цзуном, был вынужден затратить колоссальные силы и ресурсы. Этот случай наглядно показал всю степень их фанатичной упорства и опасной живучести.
Между Белым Лотосом и Императорским престолом лежала пропасть вражды, глубокая и бездонная, как океанская пучина. И если это действительно были их руки, то это простое знание объясняло ту поистине безумную, всепоглощающую решимость, что стояла за покушением, целью которого было уничтожение не только наследного принца, но и всего цвета бюрократии разом.
В этот момент к месту осмотра подошёл и сам Чжу Чжань Цзи. Лицо его было сумрачно, а голос, когда он заговорил, звучал низко и напряжённо:
– Установили ли личность? Есть ли намёки, позволяющие пролить свет на произошедшее?" Юй Цянь безмолвным жестом указал на зловещую татуировку и, понизив голос до почти шёпота, в сжатых выражениях изложил суть. Чжу Чжань Цзи резко втянул воздух, будто его ударили в солнечное сплетение. Он, конечно, с детства слышал мрачные легенды об этой зловредной секте, но столкнуться с её следами вплотную – от этого по спине пробежала лёгкая, неприятная дрожь, а кожа на затылке словно заныла. – Неужели… всё это – их работа? – вырвалось у него.
– Положение сейчас крайне неопределённое, Ваше Высочество, – ответил Юй Цянь, нервно оглядываясь по сторонам. – Нельзя исключать никаких возможностей, – он испытывал растущую тревогу.
_____
1. 活口 (huókǒu) – литературный перевод – оставить живой рот – распространённая в старокитайском судебно-следственном лексиконе формулировка, подразумевающая необходимость захватить подозреваемого или свидетеля живым, чтобы он мог дать показания ("открыть рот").
2. 白莲教 (báiliánjiào) – исторический термин – Белый Лотос, Учение Белого Лотоса или Союз Белой Лилии – тайное общество, секта, которая когда-то была ветвью буддизма. Она была довольно популярна в народе во времена династий Юань, Мин и Цин, и члены этой секты не раз возглавляли крестьянские восстания. Наиболее известна она стала во времена династии Цин, когда активно боролась за восстановление династии Мин.
3. 弥勒 (mílè) – буддийский термин – Майтрейя или Будда Майтрейя – бодхисаттва и Будда будущего, который появится в конце данной кальпы (единица измерения времени в индуизме и буддизме, это "день Брахмы", продолжающийся четыре целых и тридцать две сотых миллиарда лет) с небес Тушита, где, как считается, пребывает в настоящее время. В дальневосточном буддизме является одним из наиболее популярных бодхисаттв и связывается с будущей эпохой процветания и блаженства. Майтрейя является единственным бодхисаттвой, которого почитают все школы буддизма, и единственным, которого почитает старейшая школа тхеравада.
