Глава 733. Святой Лекарь Призрачной Руки
В этот момент Ли Цие пристально вглядывался в самую дальнюю часть города Алхимии. Вид у него был спокойный, однако госпожа Цзыянь и Те И невольно почувствовали, как по коже пробежал мороз. Им обоим почудился резкий запах крови — в это мгновение перед их глазами будто вздыбились алые волны бескрайнего кровавого моря.
Ли Цие сейчас напоминал кровожадного зверя, затаившегося в ожидании, пока добыча сама придет к нему в руки.
— Есть ещё новости? — спустя некоторое время Ли Цие отвел взгляд и посмотрел на Те И.
Тот встрепенулся и с готовностью затараторил: — Последняя весть непременно заинтересует молодого господина! Уверен, она заставит вас улыбнуться.
Ли Цие небрежно махнул рукой: — Ладно, хватит набивать цену. Выкладывай.
— Фея Юань здесь, — тут же сообщил Те И, — она прибыла в город Алхимии даже раньше нас и сейчас находится прямо там.
— Цайхэ приехала? — эта новость действительно застала Ли Цие врасплох. Когда они расставались у горной гряды Тяньфэн, Юань Цайхэ обмолвилась, что, скорее всего, пропустит нынешний съезд алхимиков.
— Именно так, — закивал Те И, — ходят слухи, что у вана Гуаньчжи заболело некое божественное растение, и возникли серьезные проблемы. Он лично пригласил фею Юань на помощь. Говорят, ван Гуаньчжи связывает давняя и крепкая дружба с предыдущим главой Тихого сада, так что нет ничего удивительного в том, что он сумел её уговорить.
Во время их путешествия по горам Тяньфэн Те И неотступно следовал за Ли Цие и Юань Цайхэ. Он прекрасно видел, как тепло Ли Цие относится к этой девушке и как высоко её ценит, поэтому разузнал о ней всё до мельчайших подробностей, не упустив ни единой детали.
— Не желает ли молодой господин навестить фею Юань? Она всё ещё гостит в поместье вана Гуаньчжи. Я слышал, что в последние пару дней тот созвал множество молодых алхимиков в своём доме на дружескую встречу, — добавил Те И.
Ли Цие едва заметно улыбнулся: — Раз уж Цайхэ здесь, стоит заглянуть к ней. У меня как раз нет срочных дел, так что будет приятно составить ей компанию.
Эти слова заставили госпожу Цзыянь изумиться. Она уже видела, что её господин выделяет Мин Есюэ среди прочих, но теперь стало очевидно, что к Юань Цайхэ он относится с ещё большим почтением. Это было крайне неожиданно.
— Похоже, только фее Юань под силу заставить сердце господина дрогнуть, — полушутя заметила госпожа Цзыянь. В любое время и в любой ситуации её молодой господин оставался холодным и отстраненным, всегда уверенным в своих силах и невозмутимым. Пожалуй, она впервые видела, чтобы он сам изъявил желание встретиться с девушкой.
Ли Цие рассмеялся на это замечание и, слегка покачав головой, ответил: — Цзыянь, ты права лишь наполовину. Цайхэ действительно чудесная девушка, такая, которая не может не нравиться. Но в этом мире осталось слишком мало тех, кто способен по-настоящему тронуть моё сердце.
Договорив, он устремил взор вдаль, на мгновение погрузившись в пучину бесконечных воспоминаний.
За миллионы лет через его жизнь прошло бессчетное количество женщин: богини, феи, принцессы... Среди них были ослепительно прекрасные, нежные и кроткие, живые и озорные... Была даже женщина-Монарх, которую он взрастил собственными руками.
Время было слишком долгим... Женщина, заставившая его сердце биться чаще... Ли Цие тряхнул головой, отгоняя нахлынувшие мысли.
Резиденция вана Гуаньчжи в городе Алхимии занимала огромную территорию. Десятки священных пиков, соединенных друг с другом, образовывали целое поместье, которое казалось отдельным маленьким миром. Подобным размахом в городе могли похвастаться немногие.
Впрочем, ван Гуаньчжи имел на то полное право. Как Князь царства Алхимии, он считался одним из самых почтенных и влиятельных среди всех титулованных особ государства. К тому же он был внешним учеником, принадлежащим к побочной ветви императорского рода, и такое происхождение лишь подчеркивало его благородство!
Но ван Гуаньчжи ценили не только за происхождение. Он внес огромный вклад в процветание царства Алхимии, всю жизнь преданно служа императорской семье. Его усердие и заслуги были столь велики, что он пользовался безграничным доверием монаршего двора.
В эти дни в его поместье проходил съезд, на который съехалось множество молодых талантов. Те, кто не получил личного приглашения, всё равно могли прийти в гости — двери дома вана Гуаньчжи всегда были широко открыты для алхимиков.
Хотя в городе были специальные залы для приема участников съезда, действия вана Гуаньчжи явно были санкционированы императорской семьей. Это была своего рода проверка: царство Алхимии желало присмотреться к новому поколению мастеров и переманить самых перспективных под свое крыло.
Почти все алхимики стремились попасть на этот прием — кто-то по приглашению, кто-то просто так. Для молодых мастеров это была уникальная возможность завести полезные знакомства и в будущем щегольнуть перед друзьями тем, что они пили чай в доме самого князя.
В садах поместья то тут, то там виднелись группки алхимиков. Они обсуждали тонкости мастерства, спорили о свойствах духовных лекарств и пилюльных трав или просто болтали о новостях со всех уголков мира.
Самыми яркими фигурами на этом собрании были Маркиз Горнила и Святой Лекарь Призрачной Руки. Вокруг них всегда толпилась молодежь, жаждущая снискать расположение признанных гениев.
Святой Лекарь Призрачной Руки был гордостью клана Стократной Закалки и младшим братом седовласого Божественного Лекаря. Несмотря на его крайнее высокомерие и тяжелый характер, многие всё равно пытались с ним подружиться.
Маркиз Горнила, в свою очередь, представлял орден Хрустального Моря. И хотя его слава меркла на фоне наследника ордена, молодого господина Пэй Юя, он считался выдающимся талантом на Пути Алхимии, чьё имя гремело по всей Области Медицины.
Сегодня оба гения почтили своим присутствием встречу у вана Гуаньчжи. Они купались во всеобщем внимании, окруженные плотным кольцом почитателей.
— Маркиз, я слышал, что молодой господин Пэй Юй вернулся из затвоничества. Приедет ли он в город Алхимии? — обратился к Маркизу Горнила один из молодых мастеров, стараясь завязать разговор.
Маркиз Горнила, будучи демоном, носил княжеский титул в своём ордене, несмотря на юный возраст. Услышав вопрос, он важно кивнул: — Мой старший брат-наставник после выхода из затвора отправился в Область Зверей. Говорят, он решил обменяться опытом с принцем Золотого Ворона.
— Кристалл Небесной Судьбы молодого господина Пэй Юя не имеет равных под небесами! В схватке с принцем Золотого Ворона он наверняка окажется в неуязвимой позиции, — поспешил подольститься другой алхимик, рассыпаясь в похвалах.
— Болван, да что ты понимаешь! — внезапно перебил его Святой Лекарь Призрачной Руки, презрительно усмехнувшись, — атаки расы Золотого Ворона считаются бесподобными. Принц Золотого Ворона не просто их лучший представитель, он ещё и наследник Лощины Небесного Копыта. Владея техниками двух великих школ, он обладает столь сокрушительной пробивной мощью, что никакая защита в мире его не удержит!
Святой Лекарь Призрачной Руки тоже был молод и талантлив, но если с Маркизом Горнила ещё можно было как-то общаться, то этот лекарь смотрел на всех свысока, задрав нос к самому небу. Он разговаривал с окружающими исключительно в резком и заносчивом тоне, будучи крайне самовлюбленным типом.
Его слова заставили многих присутствующих поморщиться от недовольства, но никто не посмел возразить гению открыто, предпочтя проглотить обиду.
Маркиз Горнила тоже не хотел наживать себе врага в лице этого заносчивого лекаря. Все знали, что Путь Алхимии клана Стократной Закалки уникален, особенно в части создания лекарств Долголетия. Ради этих драгоценных снадобий бесчисленные предки великих орденов и легендарные мастера стремились наладить связи с их кланом.
— Съезд алхимиков вот-вот начнется, и у нас уже есть несколько явных фаворитов, — произнес один из молодых людей, стараясь разрядить обстановку и сменить тему.
При упоминании съезда Маркиз Горнила заметно оживился: — Раз уж фея Юань и брат Му Цяо решили не участвовать, можно с уверенностью сказать, что первые два места поделят между собой седовласый Божественный Лекарь и Цао Яо из царства Цао.
Несмотря на собственные таланты, Маркиз Горнила трезво оценивал свои шансы. Он понимал, что уступает двум названным мастерам, поэтому его заветной мечтой было заполучить хотя бы почетное третье место.
— Маркиз, у вас есть все шансы войти в тройку лидеров! — тут же подхватил кто-то из толпы, продолжая льстить, — с вашим участием съезд станет куда более захватывающим.
Лицо Маркиза Горнила озарилось довольной улыбкой, но он украдкой взглянул на Святого Лекаря Призрачной Руки и скромно заметил: — Ну что вы... Навыки брата Святого Лекаря на Пути Алхимии тоже заслуживают восхищения. Не думаю, что я намного сильнее его.
Тот лишь холодно фыркнул: — Ты силен в классической алхимии — создании эссенций и порошков. С точки зрения традиционного Пути Алхимии у тебя действительно больше шансов на третье место. Если бы я не посвятил себя целиком врачеванию, я бы тоже непременно вошел в тройку сильнейших в этом поколении!
Его слова прозвучали крайне высокомерно и даже агрессивно. Тем не менее Маркиз Горнила остался доволен — пусть лекарь и превозносил себя, он всё же косвенно признал свое поражение в основном состязании.
— Брат мой, ваше искусство врачевания пользуется глубочайшим уважением, — с улыбкой ответил Маркиз.
Многие старались вставить словечко, чтобы угодить двум гениям, но, как это часто бывает, нашелся среди них один простодушный малый.
В самый разгар обмена любезностями один не слишком далекий алхимик вставил: — А я слышал, что недавно объявился еще один невероятный гений по имени Ли Цие. Говорят, он готовит пилюли с такой легкостью, будто просто жарит семечки! И еще болтают, что на горе Тысячи Сосен он в пух и прах разнес Хуанфу Хао и Короля Алхимии Тэна.
Стоило прозвучать имени "Ли Цие", как лицо Маркиза Горнила мгновенно похолодело. Как мог ученик ордена Хрустального Моря радоваться этому имени? После событий на горе Тысячи Сосен их орден понес тяжелейшие потери, лишившись множества сильных практиков, а их Святой алхимик и вовсе встретил там свою смерть.
— Мелкая сошка! Никогда не слышал об этом имени, — тут же выкрикнул один из сообразительных алхимиков, заметив, как помрачнел Маркиз.